Гарри и его гарем 11 - Нил Алмазов

— Мы на месте! — радостно объявила вожатая, когда мы выбрались на площадку, которой служил шлем «Воина». Несмотря на изгибы, поверхность здесь оказалась достаточно ровной.

— Вид потрясающий! — вдохновлённо произнесла Мелия, оглядывая открывшуюся панораму.

И правда, тут было на что смотреть.

Под нами как на ладони раскинулись земли дворфов — бескрайние, суровые, но по-своему величественные. Каменные хребты уходили к самому горизонту. Где-то внизу сверкали нити редких рек, будто расплавленное серебро, пробивающееся сквозь камень.

Я стоял, не отрывая взгляда, и невольно сравнил это с тем, как смотрела Мелия. В её глазах отражался почти детский восторг, как будто она впервые видела такую красоту. Для неё это было чудо. А я, наоборот, чувствовал уважение и холодную силу, словно передо мной не пейзаж, а огромный памятник труду и упрямству дворфов.

— Да, оно того стоило, — согласился я, глядя на рога шлема, уходящие вверх. Снизу они казались не такими большими, а отсюда тянулись на десятки метров, как бы пронзая собой само небо.

Полюбовавшись, Мелия подошла ближе и тихо сказала:

— Представляешь, каково здесь сексом заняться?

— Но нам не разрешат, как ты понимаешь, — ответил я, хотя и сам представил это. Было бы очень любопытно.

— Может, договоримся?

— Думаю, шансов нет. Но попытаться можно.

Мелия не ответила и направилась к вожатой. Я остался чуть в стороне, не слыша их разговора, но по выражению лиц всё понял: она не постеснялась задать прямой вопрос.

Вернувшись, Мелия вздохнула:

— Ни в какую не хочет дать нам такую возможность. Говорит, что это место чуть ли не святое, поэтому такого себе тут даже император не может позволить, не то что все остальные.

— И её можно понять, — кивнул я. — Но ведь можно попробовать договориться взлететь повыше. Как тебе идея долететь до одного из рогов?

Подняв голову, Мелия посмотрела в ту сторону и улыбнулась.

— А что, мне нравится. Только теперь ты попробуй договориться.

— Я и так собирался. Идём.

Вожатая, выслушав мою просьбу, поначалу отказала. Я даже не стал предлагать деньги, просто пообещав угостить чем-то, что она сама выберет. Но не помогло. Пришлось искать лазейку: я сослался на бумаги, которые мы подписали. В них ведь ясно сказано, что мы достигнем самой высокой точки на всём континенте. Формально это шлем «Воина», но если уж быть точным, выше его рогов ничего нет. Факт? Факт. С этим вожатая спорить не смогла.

В итоге она всё-таки согласилась, но с ответной просьбой, чтобы Мелия потом подняла и её. Мы с радостью согласились. Она так искренне горела желанием взглянуть на открывающийся оттуда вид, что отказывать было бы просто нечестно. Ну а если кто-то заметит внизу, будем ссылаться на всё тот же факт. Не уволят же вожатую, хотя это и нарушение техники безопасности.

Пока она не передумала, мы взлетели.

Холодный ветер тут же ударил в лицо. Волосы Мелии растрепались, крылья расправились. Каждый её взмах отдавался в груди.

Добравшись до вершины, мы увидели, что верхушка рога вовсе не острая, а ровная и закруглённая. Этакая маленькая площадка, метра два в диаметре. На ней можно было стоять спокойно, хотя шаг в сторону означал бы прямое падение в пустоту.

Высоты я не боялся, но Мелия настояла, чтобы держался за неё — мало ли, вдруг порыв ветра собьёт меня. Она, конечно, успела бы подхватить, но абсолютной уверенности в этом не было.

Отсюда открывался вид, который трудно описать словами. Земля внизу была словно карта: горы, долины, редкие зелёные пятна, пересечённые светлыми полосами дорог. Даже облака казались ближе, будто можно дотянуться рукой. Казалось, мы стоим там, где прежде не было никого. Хотя кто знает, может, когда-то сюда уже поднимались какие-то крылатые.

Полюбовавшись вдоволь, мы спустились. Мелия тут же подхватила вожатую, которую было поднимать куда проще, нежели меня. Маленькая, достаточно стройная для народа дворфов, она выглядела почти невесомой.

Когда они вернулись, вожатая сияла от восторга. Было видно, что для неё это событие стало особенным. Она поблагодарила нас горячо, даже обняла, а потом, смутившись, отвернулась и отошла подальше.

— Чего это с ней? — спросил я, взглянув на Мелию.

— А я там, наверху, попросила её дать нам хоть возможность поцеловаться здесь, чтоб не у неё на виду, — тихо ответила она, положив руки мне на плечи. — Ты же не против?

— Спрашиваешь ещё, — улыбнулся я, притягивая её ближе.

Поцелуй на такой высоте был особенно вкусным. Казалось, что сам мир остановился. Тёплые губы Мелии контрастировали с холодом. Она прижалась ближе, и всё вокруг исчезло — небо, рога шлема, бескрайние дали. Остались только мы и этот миг.

Когда, наконец, оторвались друг от друга, вожатая подошла и начала показывать вдаль — на деревни и города, крошечные как зерно. Она рассказывала о каждом: о шахтёрских поселениях, древних руинах, о легендах, что сопровождали эти места.

После того как осмотр закончился, мы вернулись к подъёмнику.

Тросы скрипнули, платформа дрогнула — и начался спуск.

Получили просто массу впечатлений. И не только мы, но и вожатая, которая, уверен, счастлива, что повстречала нас.

Теперь я ждал, когда мы спустимся в город, ведь Мелия заинтриговала, обещав рассказать кое-что интересное.

Любуясь видом, я подумал, что, наверное, ради таких моментов и стоит жить.

Глава 26

Конец дня

Спустившись, мы вернулись к исходной точке. Похоже, никто не заметил нашего условного нарушения. Ну или не придали этому значения, а то и просто решили промолчать. Нас лишь спросили, как мы провели время и всё ли понравилось.

У вожатой был перерыв, поэтому, в знак благодарности, мы решили угостить её чем-нибудь в ближайшей таверне, которую она выберет сама. Сначала она вежливо отказывалась, но вскоре всё же согласилась.

По её совету мы взяли лёгкий перекус и сок из местных фруктов, которые, как и ягоды для вина, выращивали за городом. Стоил он немало, что неудивительно: с растительностью тут пока всё обстоит не лучшим образом.

Вожатая держалась сдержанно. Видно было, что ей не слишком уютно в нашей компании. Она быстро всё съела, попила сок, поблагодарила за угощение и сказала, что должна идти по делам. Мы, разумеется, не стали её задерживать.

— Хорошая она, —