Двуглавый. Книга 3 - Михаил Иванович Казьмин

— С понедельника начинаем с вами заниматься, — продолжал Кривулин. — Пока учеников у вас ещё нет, как раз успеем должным образом вас подготовить.

Так, с понедельника, значит… Сегодня среда, и к чему, хотелось бы знать, такая отсрочка? Или не всё ещё у него готово? Хотя нет, сказал же, что всё…

— Что же касается остающегося до понедельника времени, — Кривулин сам о том и заговорил, — я хотел бы, чтобы вы, Виктор Михайлович, вот о чём подумали…

Очень уж Сергей Юрьевич затянул вступление, раньше за ним такого не замечалось. Не иначе, либо что-то такое-этакое предложить собирался, либо свинью подложить, а может, то и другое сразу. Тёзка хотел было влезть с наводящим вопросом, но я его удержал, пусть лучше директор сам всё скажет, раз уж начал.

— Хочу предложить вам, Виктор Михайлович, потрудиться на месте, что ранее занимал Степан Алексеевич Хвалынцев, — сказал Кривулин. — Учёной степени у вас, к сожалению, нет, поэтому я готов оформить вас ассистентом с соответствующим жалованьем.

Ого! Да, я такую возможность предполагал, но сам не ожидал, что наступит она так скоро. Но стоит послушать Кривулина дальше…

— Собственно, Виктор Михайлович, я бы просил вас, если, конечно, вы моё предложение примете, разобраться с оставшимися от Хвалынцева записями и привести их в порядок. Вы же у Степана Алексеевича сами учились, вам сделать это будет проще, чем кому иному. И лучше, если вы ещё дополните его записи описанием проводившихся им с вами занятий, а также вашими наблюдениями и выводами. Я полагаю, то печальное обстоятельство, что Степан Алексеевич не смог удержаться от соблазна применить свои способности во зло, не должно ставить крест на исследованиях техники ускоренного внушения.

Ну да. Помню, где-то попадалось, что большинство современных научных знаний о переохлаждении организма основано на экспериментах того же доктора Менгеле и ему подобных, хм, специалистов. Самих этих деятелей повесили, кто сбежать не успел, но результаты их опытов вошли в научный оборот…

— Я не прошу вашего ответа сей же час, — продолжал Кривулин. — Подумайте, обязательно посоветуйтесь с Карлом Фёдоровичем. Господина надворного советника я о моём вам предложении уведомил, — ага, вот и разгадка утреннего захода Денневитца…

Лёгкое обалдение не помешало тёзке в самых учтивых оборотах заверить директора в том, что предложение он тщательно обдумает и с Карлом Фёдоровичем непременно посоветуется, на том Кривулин с дворянином Елисеевым и попрощался.

У Эммы мы застали Ольгу — как раз прибыл её супруг, и она не хотела уезжать, не попрощавшись с братом. Пришлось ещё выслушивать многословные благодарности Антона, в общем, на общение с хозяйкой кабинета времени осталось не так много, и большую его часть мы провели в комнате отдыха. Хорошо провели, чего уж там, однако же оборотной стороной полученных удовольствий стал перенос на потом обсуждения с Эммой директорского предложения — и времени на те удовольствия немало ушло, и Эмма сказала, что ей самой подумать надо. Вот и оставалось тёзке только отправиться прямиком в секретное отделение…

— Признаюсь, Виктор Михайлович, для меня предложение, что сделал вам Сергей Юрьевич, не стало новостью, — Денневитц исхитрился улыбнуться одновременно извинительно и довольно. — Прошу также простить, что не поставил вас в известность заранее, но сам же господин директор меня о том попросил, назвав это чистотой эксперимента…

Та-а-ак… Я, значит, на тёзкиного шефа грешу, что он в какие-то непонятные игры играет, а это, выходит, директор института чистотой эксперимента озаботился, чтоб его!

— Как я понимаю, предложение Сергея Юрьевича вы готовы принять, и вам нужно только моё на то дозволение? — спросил Денневитц.

— Именно так, Карл Фёдорович, — по пути из института мы с тёзкой успели посовещаться, так что согласился коллежский регистратор Елисеев за нас обоих.

— Отлично! — обрадовался Денневитц. — Впрочем, иного я от вас, Виктор Михайлович, и не ожидал. Насколько полезно это для нашей службы, даже не трудитесь объяснять, сам всё прекрасно понимаю. Но вот ваше мнение относительно того, зачем оно нужно самому господину Кривулину, я бы услышать очень хотел.

Да уж, повезло, так повезло. Это мы тоже уже обсудили, и ответ, каковой оба считали правильным, у нас имелся.

— Слишком важное дело, чтобы оставлять его без внимания, — да, мы опирались исключительно на собственные предположения и предчувствия, но тёзка, отдам ему должное, старался говорить как если бы пребывал в полной на сей счёт уверенности. — Ни я, ни Эмма Витольдовна не знаем ничего о том, кому Сергей Юрьевич готов будет передать руководство этими работами в институте, поправьте меня, если я ошибаюсь, Александр Андреевич тоже этого не знает.

Денневитц молча кивнул, подтверждая тёзкино предположение.

— Остаётся одно, — в словах дворянина Елисеева зазвенел металл: — Сергей Юрьевич желает руководить изучением техники ускоренного внушения сам, а моя работа должна будет облегчить ему исполнение этого желания.

— Что же, Виктор Михайлович, готов с вами согласиться, — похоже, Карл Фёдорович и сам так считал. — Поэтому пусть Сергей Юрьевич проведёт некоторое время в ожидании. Его предложение вы примете только по моему особому распоряжению. На том более вас не задерживаю.

Глава 23

Дела учебные и лечебные

Дорогие читатели!

Это ещё не восстановление нормального режима выкладок, но таких перерывов, как только что закончившийся, больше не будет. Примите мои искренние извинения!

С уважением,

ваш автор

Настроение, с которым мы с тёзкой отправлялись в Михайловский институт, я бы назвал противоречивым. Да, самое подходящее слово. С одной стороны, сегодня утром наступил тот самый понедельник, с которого должна начаться полноценная подготовка коллежского регистратора Елисеева к преподавательской работе, и это, конечно, радовало, пусть где-то в самых тёмных глубинах что моей, что тёзкиной души и таились какие-то неясные сомнения вместе с ещё более неясными опасениями. С другой же стороны, потихоньку пора было начинать тянуть с принятием предложения Кривулина, и это слегка даже пугало — а ну как такое отношение скажется не лучшим образом на той самой подготовке, которую как раз Кривулин и будет проводить? Хорошо хоть, у тёзки имелась отмазка в виде отсутствия дозволения Денневитца, уж она-то на директора института должна была подействовать.

Как бы там ни было, Кривулин принял дворянина Елисеева со всем радушием, велел подать кофе, и принялся, как мы с тёзкой поняли, проводить