Серебряная Элита - Дани Франсис

смотрят кино, но меня сегодня не тянет к людям. Одна в ванной комнате, я снимаю форму и переодеваюсь в пижаму. В прикроватном шкафу больше ничего не храню. Здесь, в личном шкафчике в ванной, помещаются все мои скудные пожитки – и среди них нож, который я стащила после первой операции.

Мы с Таной не разговаривали как следует уже несколько дней; и, когда я стучусь к ней и она открывается мне навстречу, отчаяние сдавливает мне горло.

– Тан, я здесь больше не могу!

– Неужели совсем нет возможности сбежать?

– Нет. Повсюду камеры, сигнализация, и капитан следит за мной, как ястреб. Я всех тут одурачила – никто не сомневается, что я прим, но он по-прежнему мне не доверяет. Думает, я знала, что Джим был Измененным. Возможно, считает, что я помогаю Сопротивлению, – у меня вырывается смешок, полный горькой иронии. – С радостью помогала бы этим ублюдкам, но они же не хотят! Им на меня наплевать.

– Детка, Полли мне больше не отвечает, а с кем еще связаться, я не знаю. Хамлетт теперь под пристальным наблюдением, и подполье не проводит в нем операций. Структура считает, что у Джима здесь были помощники.

– Подозревают тебя или твоего папу?

– Не знаю. Но предчувствия у меня дурные. Есть ощущение, что за мной все время следят.

Ну что я за подруга?!

Почти не спрашивала, каково приходится ей после того Дня Освобождения, когда я так страшно и непоправимо все испортила. Всецело озабоченная своими невзгодами, своим пленением, даже не думала о том, как повлияла смерть Джима на тех, кто его знал. Например, на Гриффа, который помогает Сопротивлению уже почти восемь лет, – с тех пор, как Тана в двенадцатилетнем возрасте впервые проявила свои способности.

– Но пока ты в безопасности? – спрашиваю я. Теперь я тревожусь за Тану.

– Вроде бы да. Насколько это вообще возможно, учитывая, что течет у меня в жилах.

– Верно, какая уж тут безопасность!

– Мне пора. Папа хочет, чтобы я помогла ему пополнить запасы в баре. Свяжемся завтра, ладно?

– Хорошо. Люблю тебя, Тан.

– И я тебя.

Совершенно убитая, приваливаюсь спиной к шкафчику. Как же хочется домой!

«Но дома больше нет».

Плевать! Хочу к себе на ранчо! Хочу к дяде Джиму! Просто хочу вернуть свою жизнь!..

– Смотри-ка, кто это тут у нас? Бедная девочка тоскует в одиночестве?

Я вздрагиваю, услышав мужской голос.

Энсон.

Подавляю вздох. Не хватало сейчас еще этого парня с самодовольной ухмылкой и взглядом хищника.

– Знаешь… – Он наклоняет голову, и длинные волосы падают ему на плечо. – Кажется, никогда раньше мы с тобой не бывали наедине.

Я напрягаюсь, глядя, как он пересекает ванную комнату. Двигается легко, беззаботно – а вот блеск в его глазах говорит совсем не о беззаботности. И ухмылка с каждым шагом все шире.

По коже ползут мурашки. Я улыбаюсь, не разжимая губ.

– Правда? Я не замечала.

– А я заметил. Я вообще часто тебя замечаю, Дарлингтон.

Он подходит ближе. Слишком близко.

– Не надо, – предупреждаю я.

– Что «не надо»?

Энсон снова ухмыляется. Я сжимаю кулаки, но не двигаюсь с места. Он наклоняется ко мне, обдает мне шею горячим дыханием.

– Я же ничего не делаю!

«Пока ничего».

Он делает шаг назад, а я незаметно подаюсь поближе к шкафчику.

– Знаешь, что мне нравится в таких девушках, как ты, Рен?

От собственного имени, произнесенного его голосом, меня едва не выворачивает наизнанку. Но показывать слабость я не собираюсь.

– Мне нравится, что в тебе есть огонь. – Он облизывает нижнюю губу. – Роу, когда встречает кого-то вроде тебя, стремится погасить это пламя. Ему не нравится огонь – только угли. Он вообще, если ты заметила, полный отморозок.

– А ты нет?

Все инстинкты вопят мне: «Беги!» – однако я не позволю ему себя запугать. Осторожно отступаю еще на шаг, и еще, пока не ощущаю обнаженным плечом холод металла. Открытую дверь шкафчика.

– Нет, я не хочу гасить твой огонь.

Я протягиваю руку к шкафчику. Стискиваю холодную сталь – рукоять украденного ножа.

– Я хочу увидеть, как ты горишь…

В этот миг я бросаюсь вперед. Хватаю его за плечо, толкаю спиной к стене, а другой рукой приставляю лезвие к горлу.

Энсон замирает. К такому он точно был не готов!

– Не испытывай мое терпение, – предупреждаю я, крепче сжимая нож. – Если разозлишь, поверь, я не побоюсь пустить его в ход!

В его глазах вспыхивает ярость, но, прежде чем он успевает чем-то ответить, мы слышим шаги и в дверях появляется высокая широкоплечая фигура.

Кросс.

Несколько мгновений он просто стоит. Оценивает ситуацию. С бесстрастным лицом переводит взгляд с Энсона на меня и обратно.

– Либо перережь ему горло, либо отпусти, – говорит он наконец бесстрастным тоном, который никак не вяжется с происходящим.

Я бросаю убийственный взгляд в его сторону:

– Уходите, капитан. Вас это не касается.

Он смотрит на Энсона:

– Бут, ты свободен.

– Мы не закончили нашу беседу, – говорю я, по-прежнему держа нож у горла Энсона.

– Закончили. Он свободен.

Я сжимаю челюсти, но после секундной паузы опускаю нож.

Энсон, смерив меня ядовитым взглядом, змеей выскальзывает из комнаты. Шаги его стихают вдалеке.

Я поворачиваюсь к Кроссу, злясь, что он мне помешал.

Ничуть не смущенный моим очевидным недовольством, он подходит ближе, всматривается в глаза так пристально, что у меня перехватывает дыхание.

– Он первый начал, – говорю я. Плевать, что звучит по-детски.

Кросс кивает. Губы его изгибаются в лукавой улыбке.

– Откуда нож?

Можно было бы соврать, но не стану.

– Украла со склада после операции.

Он смеется в ответ. Ну почему, почему меня так заводит его низкий бархатистый смех?

Смотрит на меня выжидательно.

Молча, стиснув зубы, я пару раз переворачиваю нож в воздухе, ловлю за рукоять, затем поворачиваю рукоятью вперед и неохотно отдаю Кроссу.

– Какое послушание! – говорит он вполголоса.

– Не привыкай к этому.

– Что ты! И не мечтал.

Задумчиво глядит на меня. Потом говорит – и я не могу понять, что скрывается за его тоном:

– Сегодня у нас ночь поединков. Курсанты тоже приглашены.

Я молча на него смотрю.

– Приходи обязательно.

А затем, к величайшему моему изумлению, отдает нож.

– Держи при себе. И если Бут снова к тебе пристанет, не стесняйся пустить его в ход.

Поворачивается и уходит, а я смотрю ему вслед, не в силах понять, что со мной только что произошло.

Глава 20

Ночь поединков. По-прежнему не совсем понимаю, что нас там ждет, но все идут