Серебряная Элита - Дани Франсис

Не говоря больше ни слова, покидаю Кросса и возвращаюсь к друзьям. Но не могу сосредоточиться на том, что они говорят. И на бутылке виски, которую передает мне Бетима, и на следующей паре бойцов, вышедшей на песок.

– Пойду-ка, пожалуй, в казарму, – говорю я остальным.

Лидди – у нее раскраснелись щеки и остекленели от выпитого глаза – смотрит на меня разочарованно:

– Да? Ну ладно. Тогда и мы…

– Нет, ребята, вы оставайтесь. Я отлично дойду одна.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Хорошо. – И, раскинув руки, она крепко меня обнимает. – Я так рада, что ты пришла!

Я киваю:

– Увидимся завтра.

Попрощавшись и с остальными, начинаю проталкиваться сквозь толпу. Я уже на полпути к дверям, как вдруг волоски на затылке встают дыбом от странного чувства. Словно за мной следят.

Оборачиваюсь через плечо – но вижу только военных, которые пьют, смеются, болтают друг с другом. Ускоряю шаг, ища уединения в пустынном коридоре.

Я не слышу ничьих шагов, кроме собственных. Не замечаю никакого движения, кроме собственной тени. Однако ощущение, что я не одна, не исчезает.

Так что ему не удается застать меня совсем врасплох.

Но я едва успеваю моргнуть, когда он, схватив меня, толкает в тень, прижимает голой спиной к холодному бетону. Кто он, я знаю. Тьма не скрывает ни лесного запаха Кросса, ни его широких плеч. Он кладет мне на живот огромную ладонь, прижав к бетонной колонне. Другой рукой опирается о камень у меня над головой.

Слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица, но я чувствую, что он не сводит с меня глаз. Губы всего в нескольких миллиметрах от моих губ. Между нами повисает молчание, густое, тяжелое, словно воздух перед грозой.

Я сглатываю комок в горле.

– Что я тебе говорила насчет прикосновений без разрешения? – Хотелось, чтобы это прозвучало уверенно и насмешливо. Но голос у меня дрожит, и оба мы это замечаем.

– Просто не хотел, чтобы ты упала. – Он неторопливо гладит меня по животу, а затем убирает руку. Наклоняется к моему уху. Голос у него словно бархат в меду. – А теперь разреши мне сделать это еще раз.

Дыхание застревает у меня в горле.

– Ты пьян, – говорю я.

– Может, самую малость.

Я давлюсь смехом:

– Значит, вот чем ты занимаешься, когда выпьешь? Ловишь своих курсанток в темных уголках?

– Никогда раньше я и не смотрел на курсанток.

«Пока не встретил тебя». Он об этом?

– Что же, я какая-то особенная?

Он молчит.

Я не двигаюсь, хотя Кросс больше меня не держит. Да, опирается на колонну над самой моей головой. Да, он все еще в нескольких дюймах от меня, и я ощущаю жар его мощного тела.

Но я не двигаюсь.

– Никак не могу тебя раскусить, Голубка.

– Ты и не должен меня «раскусывать».

– Вообще-то должен. Это моя работа.

Кросс смотрит на меня сверху вниз. Глаза постепенно привыкают к темноте, и из теней мне навстречу выплывает его лицо. Идеальные очертания губ. Вдыхаю – и ноздри мне наполняет аромат сосны и пряностей, а вместе с ним острый запах крови, напоминающий, что несколько минут назад Кросс молотил другого парня кулаками по лицу.

Он не отвечает так долго, что я бормочу вполголоса:

– И что дальше?

– Любая другая женщина уже давно попросила бы ее поцеловать. И сейчас мы с ней уже шли бы ко мне.

Внутри у меня все сжимается. Искушение, ах, какое же искушение! От этой мысли пересыхает во рту.

Словно против собственной воли я протягиваю руку и касаюсь его:

– А ты этого хочешь? Чтобы я сказала: «Пойдем к тебе»?

Обвожу пальцами контур его подбородка (ох, какой же волевой подбородок!), и дыхание Кросса становится шумным.

– Что ж, могу заверить, этого не произойдет. Вы, капитан, меня не интересуете.

Вижу усмешку на его губах. Он снова наклоняется ко мне, щекочет ухо дыханием:

– Опять врешь!

Открываю рот, чтобы возразить, но все слова застревают у меня в горле. От него исходит грубая, яростная мощь, которой невозможно сопротивляться. И нет смысла отрицать, что нас влечет друг к другу.

И все же каким-то чудом мне удается сохранить власть над собой. Отстраниться. Взять верх над слабостью, охватывающей меня, когда он рядом.

Я распрямляю плечи.

– Ты пьян. Иди поищи себе другую подружку на ночь.

С губ Кросса срывается заглушенное проклятие. Долгий миг спустя он отстраняется и дает мне уйти.

Глава 22

Сегодняшние учения пройдут в городе: после ужина вертолет Структуры забирает нас с базы и высаживает в Пойнте, на асфальтированной площадке, окруженной угрюмыми складами, мелкими фабриками и малоэтажными домами. В воздухе стоит тяжелая маслянистая вонь – смесь выхлопных газов и гари, заставляющая меня задуматься о том, чем заняты люди в этих мрачных строениях. Пока прочие переминаются в ожидании инструкций, я озираюсь вокруг – ищу путь к побегу. Если бы подполье не бросило меня на произвол судьбы, для него это была бы прекрасная возможность. Дождаться, пока меня вывезут за пределы базы, напасть и меня выручить.

«Не такая ты важная птица, чтобы тебя выручать!»

Да, в самом деле. Совсем запамятовала.

Ко мне подходит Кейн со своей всегдашней плутовской улыбкой:

– Ну как ты? Высоты не боишься?

– Нет. А ты?

– Я ничего не боюсь, прекрасная пастушка!

Я ему верю. Всю неделю мы заняты учениями, и от некоторых заданий даже меня берет дрожь – но Кейн встречает все испытания и глазом не моргнув.

Перевожу взгляд на то, что нас ждет. Ночь окутала два ближайших здания тяжелым одеялом. Миссия у нас простая: взобраться на крышу первого здания и перепрыгнуть с него на второе, на крышу этажом ниже.

Стоит ли упоминать, что и то и другое – без страховки?

Брайс опять недовольна.

– Будь это настоящая операция, на нас были бы страховочные ремни! – сообщает она, пыхтя от негодования.

– Ты так думаешь? – Страк весело смотрит на Форда; мне вспоминается, как она сидела у него на коленях и он целовал ее в шею. – Напомни, Ксав, была на нас страховка в ту ночь, когда мы взбирались на утес, чтобы проследить за лагерем Верующих?

Он тихо фыркает.

Страк переводит взгляд на Брайс, и тон ее меняется:

– Послушай, Грейнджер, я знаю, что в Программу ты попала только по протекции своего папочки. Но его здесь нет, и подстилать тебе соломку никто не будет.

Я стараюсь не показывать удивления. О том, что Брайс – «мажорка», шепчутся