Серебряная Элита - Дани Франсис

– Что вам нужно? – спрашиваю я у парней. Их внезапное появление выглядит подозрительно.

Роу пожимает плечами:

– Увидел, что вы поднимаетесь сюда, и подумал: самое время нам немного поболтать.

Бетима бросает самокрутку и давит ее носком ботинка. Поднимает взгляд на меня. Я киваю.

– Что ж, мы как раз уходим, – говорю я.

Направляемся к двери. Однако Энсон с ухмылкой преграждает нам путь.

Я напрягаюсь, когда к нам вразвалочку приближается Роу, но он просто проходит мимо, к тому месту, где Бетима кинула самокрутку.

– Зачем же разбрасываться такими вещами? – С сожалением поцокав языком, он наклоняется, подбирает недокуренную самокрутку, отряхивает с нее землю и грязь. Расправляет.

В этот миг я замечаю, что из-за пояса у него торчит рукоять револьвера.

В голове включается громкая, настойчивая тревожная сирена. Перевожу взгляд на Энсона.

– Отойди, – приказываю я.

Он скрещивает руки на груди. И не трогается с места.

– Огоньку не найдется? – спрашивает Роу, подняв самокрутку.

Бетима хмуро смотрит на него.

– Не дашь огонька добром, попрошу Энсона тебя обыскать, – сообщает он.

Она прищуривается – и секунду спустя бросает ему зажигалку.

Роу без труда ее ловит, открывает колпачок и поджигает самокрутку. Оранжевый огонек светится в темноте. Роу втягивает в себя воздух и с громким удовлетворенным вздохом выпускает огромный клуб дыма в ночные небеса.

– Отзови своего сторожевого пса! – говорю ему. – Я сегодня не в настроении для ваших игр.

– Для игр? Ха! – Он зажимает самокрутку между большим и указательным пальцем. Делает еще затяжку.

Я подхожу к здоровяку, преградившему путь к выходу.

Энсон ухмыляется еще шире.

С ним я смогу справиться. По крайней мере, оттолкну, и мы с Бетимой сможем открыть дверь. Но не хочу оставлять за спиной Роу с револьвером.

– Откуда у тебя ствол? – спрашиваю я.

На этот вопрос Роу не отвечает.

– Вы знали, что мой отец обожает игры? Особенно одну: она ему никогда не надоедает. – На моем лице отражается недоверие, и Роу смеется. – Да, представьте себе! Генерал Меррик Редден на своих приемах играет с гостями в настольные игры. Увы, после одного такого приема… в общем, меня туда больше не приглашают.

Несмотря на висящее в воздухе напряжение, я поворачиваюсь к Роу и медленно иду в его сторону. Бетима следует за мной. Мы не сдаемся. Обе мы настороже. Но, очевидно, нам ничего не удастся сделать, пока Роу не закончит… то, что задумал, – что бы это ни было.

– Короче говоря, его любимая игра – в расследование убийства. Все тянут карты из колоды. Одна из них – карта убийцы. Остальные игроки должны угадать, кто убийца, пока он методично мочит их одного за другим.

Он передает самокрутку Бетиме, та, поколебавшись, берет.

– Первый раз Генерал прислал приглашение, когда мне было шестнадцать. Его драгоценный Кросс и само совершенство Трэвис бывали на этих приемах с детства. Но не я. Незаконного сына папа допустил в свое святилище только в шестнадцать лет. – И он смеется тихим злым смешком.

Бетима хочет вернуть ему самокрутку, но Роу качает головой.

– Так вот, сижу я на этом невыносимо тоскливом ужине, делаю вид, что не замечаю, как все дамы вокруг шепчутся обо мне и о том, кто была моя мать. Стервы болтливые! Потом всех нас приглашают перейти в гостиную. Почетным гостем в тот вечер был какой-то воротила-капиталист. Ненавижу этих тварей!

Я их тоже недолюбливаю. Капиталисты – богатейшая верхушка элиты, им принадлежит большинство корпораций на Континенте. Кучка мужчин и женщин, пользующихся особым расположением генерала – и всегда готовых оказать Системе любые услуги.

– Перед началом игры Трэвис отводит меня в сторону и говорит, что убийцей станет капиталист.

Я невольно фыркаю:

– Генерал подыгрывает своим гостям?

– Разумеется. И, само собой, все мы тоже должны были подыграть и дать капиталисту победить. Трэвис говорит, с важными гостями папа всегда так делает. Подогревает их самомнение. Раздувает гордость, помогает ощутить себя монархами из Старой Эры – пусть и всего на один вечер. Но при чем тут я? С какой стати я буду кому-то поддаваться? Считает, что он круче меня? Так пусть докажет, что он и вправду круче! – Он смеется. – Почему я должен облегчать ему задачу?

– Потому что тебе самому никогда ничего легко не доставалось? – спрашиваю я. Этот парень сразу и предсказуем, и нет. Парадоксальный человек. Терпеть таких не могу.

– Вот именно.

– Нелегко, должно быть, идти по жизни с таким грузом на плечах, – замечаю я.

– Но вот что забавно, – продолжает он, словно не замечая мою шпильку, – даже если бы Трэвис мне не сказал, я бы все равно понял, кто убийца. Люди всегда себя выдают. Этот мужик, когда врал, принимался поглаживать двумя пальцами левую бровь. А еще то и дело проговаривался, забывал свою роль. – Роу пожимает плечами. – На самом деле легко заметить, когда тебя пытаются обмануть.

Что-то в его тоне очень мне не нравится. Бросаю взгляд на дверь. Энсон так и не сдвинулся с места. Стоит, чистит ногти, на нас не глядит.

– Ладно, Бетима. – Я отворачиваюсь от Роу. С меня хватит. – Пошли.

За спиной слышится шорох.

– Никуда вы не уйдете, Рен.

Я оборачиваюсь через плечо – и застываю на месте.

Роу целится в меня из револьвера.

Усилием воли, не обращая внимания на отчаянно колотящееся сердце, сохраняю безмятежное выражение лица.

– Не знаю, что и зачем ты решил здесь устроить, но твоему брату вряд ли понравится, что ты держишь на мушке двух его курсанток.

Бетима согласно кивает:

– Мы уходим. Хватит с нас этой ерунды.

Обмениваемся взглядами, снова смотрим на Энсона. Вдвоем мы с ним справимся.

Слышится щелчок – это Роу взвел курок.

– Думаю, моего брата куда больше расстроит то, что в ряды его курсантов пролезла грязная девиантка!

Кровь застывает у меня в жилах.

Каким-то чудом удается удержать гордую осанку и не разжать губы – хотя колени дрожат, дыхание пресекается, тело захлестывает паника. Рядом со мной прирастает к месту Бетима. Бросает на меня взгляд, будто хочет спросить: «Какого дьявола здесь происходит?»

Роу смеется и вразвалочку подходит к нам ближе, останавливается в паре футов. На лбу у меня выступает холодный пот.

Он знает.

Непонятно как и откуда, но знает правду.

– Вот в чем проблема с такими, как вы: вы очень похожи на нас. Так же выглядите, так же ходите, говорите. Но на самом деле – вот то, в чем мы с отцом в кои-то веки совершенно согласны, – вы совсем не такие, как мы. Вы выродки. Вас не должно