Серебряная Элита - Дани Франсис

Инструкторы уходят, а я провожаю их взглядом, не веря своим ушам.

Они что, серьезно?!

Мы должны вести себя так, словно Бетиму никто не убивал? Заниматься своими делами? Идти на тренировку по созданию щита, потом на стрельбище, готовиться к очередной учебной операции?

Хуже того: все вокруг, даже мои друзья, принимают этот приказ как должное и начинают готовиться к новому дню.

С трудом удерживаюсь, чтобы на них не закричать. Но что толку драть глотку? Им всем плевать на Бетиму. И на меня будет плевать, когда меня убьют. А этого не избежать, если я не найду способ отсюда выбраться.

Теперь очевидно: оставаться здесь нельзя. Этот отморозок, братец Кросса, застрелил безоружную девушку, и никто даже глазом не моргнул! Здесь опасно – и будет опасно, пока я остаюсь на базе, полной примов, разделяющих убеждение Роу Данбара, что девианты не должны существовать. Что таких, как я, надо уничтожать на месте.

– Ты идешь? – зовет от дверей Лидди. Она собирается на завтрак.

– Неужели после вчерашнего тебе хочется есть? – спрашиваю я, стараясь скрыть разочарование.

– Не хочется. Но ведь нам дали приказ. – Она закусывает губу. – Вставай, пошли.

Я мотаю головой:

– Скоро приду. Только отправлю сообщение по комму.

Ложь. Мне некому отправлять сообщения. Я никому не нужна. У Таны свои проблемы. Подполье, должно быть, уже забыло о моем существовании.

– Привет!

Из душевой возвращается Кейн в синей форменной рубашке с короткими рукавами. Волосы у него влажные после душа.

Всплывает воспоминание о том, чем мы с ним занимались ночью, и кровь бросается мне в лицо.

– Привет.

Он грустно улыбается:

– Ну как ты сегодня?

После того, как ночью я залезла к нему в постель и с ним целовалась, естественно ожидать неловкости – но нет, мне с ним по-прежнему легко и спокойно.

– Гораздо лучше. Прости за вчерашнее, мне жаль…

– А мне нет, – Кейн подходит к изножью кровати, где я сижу, смотрит на меня сверху вниз. Глаза его темнеют, голос звучит хрипловато. – Ты мне нравишься, Дарлингтон. Сама знаешь.

– Знаю.

Мне он тоже нравится.

Но ни один парень на Континенте не стоит того, чтобы задерживаться тут хоть на одну лишнюю секунду.

Здесь слишком опасно. Вчера я в этом убедилась.

– Просто хочу сказать: если захочешь повторить как-нибудь, в более подходящих обстоятельствах… – Он пожимает плечами, в глазах пляшут веселые искорки. – Я не против.

– Буду иметь в виду, – отвечаю я, с трудом сдерживая улыбку.

– Идешь на завтрак?

– Скоро пойду. Там увидимся.

Он уходит, а я потихоньку выбираюсь из спальни и направляюсь не в столовую, а в противоположную сторону.

Дорога к нему в кабинет мне прекрасно известна. Видит бог, было много возможностей ее выучить!

Я иду просить об увольнении. В камеру – значит, в камеру. Но я знаю, что Кросс не хочет держать меня взаперти; так, может быть, найдет какой-то другой выход? Может, мы сумеем прийти к компромиссу?

У двери я замедляю шаг, услышав голоса. Кросс в кабинете не один.

– Ни в коем случае!

Узнаю этот властный, непререкаемый тон! Сотни раз слышала этот голос по телевидению, в прямых эфирах Системы.

Генерал здесь.

Осторожно придвигаюсь ближе. Но оба говорят вполголоса, слов не различишь. Прижимаюсь к стене у двери и напрягаю слух, пытаясь хоть что-нибудь расслышать.

Разумеется, здесь повсюду камеры. Но мне плевать. Если Кросс станет меня допрашивать, так и скажу: «Да, подслушивала твой разговор с отцом. Нет, мне не стыдно. Пожалуйста, исключи меня из Программы. Освободи от этого кошмара».

– …какая-то мерзавка-девиантка! – доносится из-за двери резкий голос Генерала.

Внутри у меня все сжимается, я понимаю, что говорят о Бетиме.

Придвигаюсь поближе к двери. Она чуть приоткрыта. Если повезет, мне удастся что-нибудь разглядеть в щелку.

Да! Вот и он, Меррик Редден во плоти.

Все в этом человеке мне отвратительно. Суровые, резкие черты. Глубокая морщина между бровями. Острый, пронзительный взгляд. Ни капли тепла или сострадания – только холодный расчет и железная воля, не терпящая неповиновения.

– …такие действия неприемлемы. – Голос Кросса звучит спокойно; как видно, он не боится возражать отцу. – Он представляет угрозу и для других курсантов.

Роу. Он говорит о Роу.

– Неприемлемы? Он сделал именно то, что требовалось для защиты наших интересов, и именно то, чему его здесь учат. Уничтожил угрозу нашему обществу.

Кровь застывает у меня в жилах. Генерал одобряет поступок Роу – пугающее напоминание о том, что в основы нашего общества встроено презрение к человеческой жизни.

– Он убил другого курсанта без основательных причин, – резко отвечает Кросс. – Мы даже не знаем, была ли она в самом деле среброкровкой. Нет никаких свидетельств, подтверждающих его слова.

– Он действовал инстинктивно, доверившись своей подготовке. И оказал нам услугу, уничтожив потенциального противника. Знаю, ты считаешь, что девианты полезны на тяжелых работах. Предпочитаешь набивать ими трудовые лагеря, вечно рекомендуешь Трибуналу приговаривать не к расстрелу, а к заключению. Но иногда, сынок, лучшее решение – смерть. И Роу, в отличие от тебя, это понимает.

– Я хочу, чтобы он убрался из Программы ко всем чертям!

– Глупости. Он останется.

Меня переполняет досада. Генерал позволит Роу остаться? Поверит, что у Бетимы светились вены, полагаясь только на его слова? А что, если Роу ошибся?

– Сэр, со всем уважением: вы сами учредили Трибунал, поскольку не верите в самосуд.

– Я верю своему сыну.

– Роу – мелкий подонок!

Никогда еще я не слышала в голосе Кросса такой ярости. И, не стану отрицать, впечатлена тем, как он противостоит человеку, правящему Континентом. Этому человеку и его горделивой уверенности, что он один способен сохранить в стране порядок и стабильность. Что весь мир на грани хаоса и только он сумеет вывести человечество на правильный путь.

– Он презирает дисциплину. Ни в грош не ставит командиров. Вместо занятий набивает нос стимами. Он не готов вступить в Серебряную Элиту. Слишком молод.

– Роу уже не ребенок!

– Но и не ответственный взрослый человек. – Кросс шумно, раздраженно выдыхает. – Я хочу, чтобы он ушел.

– Он останется! – повторяет Редден.

Я услышала достаточно. Поворачиваюсь и скрываюсь за углом, молчаливо кипя от ярости.

Что не так с этим человеком? Он готов принимать решения, основываясь на словах мальчишки?!

А в следующий миг ярость резко сменяется отчаянием. Меня словно окатывает холодной водой, почти сшибает с ног. С трудом удержавшись на ногах, спешу обратно в спальню. Если Роу Данбар остается – я должна уйти. Ни единой ночи не проведу больше в этой