Серебряная Элита - Дани Франсис

– Что?

– Смех и веселье. На самом деле капитан – хладнокровный ублюдок.

– Я думала, из вас двоих ублюдок ты, – ласково отвечаю я и с удовлетворением слежу за тем, как с его лица стирается улыбка.

Ответить он не успевает, по толпе проносится ропот.

– Вот это будет драка! – говорит кто-то рядом с нами.

Взглянув на арену, я вижу, как перемахивает через бортик и приземляется на песок Ксавье Форд.

А следом прыгает Кросс.

Глава 21

Легкой и уверенной походкой Кросс подходит к Форду. Обменивается с лейтенантом несколькими словами. Тот смеется и добродушно толкает его в плечо.

– Они с Ксавом с детства лучшие друзья, – наклонившись к моему уху, говорит Роу.

Я вздрагиваю оттого, что он так близко. Роу всего восемнадцать лет, но рядом с ним очень неуютно.

– И сейчас ты увидишь, как мало это для него значит!

Отхожу на пару шагов в сторону, надеясь, что Роу поймет намек. Но нет, он идет за мной как приклеенный, явно наслаждаясь моим дискомфортом.

Снова смотрю на арену – и у меня пересыхает во рту, когда капитан и лейтенант стягивают футболки. Одежда отброшена: перед нами два совершенных мужских торса, жилистых и мускулистых.

Двое выходят в центр ямы. Начинается все почти как игра. Отточенными, плавными движениями бойцы кружат друг вокруг друга. Форд улыбается во весь рот. Кросс облизывает губы. Воздух сгущается от напряжения. Над импровизированной ареной повисло предчувствие. Кажется, даже музыка играет тише.

Слышу, как ахает Лидди, когда двое внезапно бросаются друг на друга.

Вот это да!

Что за яростная схватка! Бойцы обмениваются ударами со скоростью молнии и со свирепостью диких зверей, борющихся не на жизнь – на смерть.

Не могу оторвать глаз от Кросса. Он безжалостен. Не прощает противнику ни одной ошибки. Каждый его удар бьет точно в цель. Он первым пускает Форду кровь – рассекает губу, и кровавые капли струятся по подбородку и падают на грудь. Лейтенант отвечает ударом в челюсть, от которого Кросс пошатывается, а пока он восстанавливает равновесие, Форд бьет его коленом в живот с такой силой, что я пугаюсь за его внутренние органы.

– Какой накал! – потрясенно выдыхает рядом Бетима.

Борьба все яростнее, все беспощаднее. Вопли толпы сливаются с безумным ритмом музыки, с хриплым, затрудненным дыханием и рыком, доносящимися с арены. Каждый удар наносится с силой, способной сокрушить кости, – и каждый отдается во мне, воспламеняет в глубине моего существа неугасимый огонь.

Не могу. Отвести. Взгляд.

Пытаюсь выкинуть из головы эти мысли – напрасно! Вид Кросса, его вздувшихся мускулов, искаженного свирепой судорогой лица пробуждает во мне что-то первобытное.

Голод.

Ненавижу за это и его, и себя.

Сглатываю, чувствуя, как пылают щеки, как сердце бьется в яростном ритме схватки. Никогда не видела ничего подобного! Кросс вбивает Форда лицом в песок. Тот поворачивается набок, сворачивается клубком, плюется кровью и грязью. Кросс садится на лейтенанта верхом и под оглушительный рев толпы, кажется способный сокрушить все здание, наносит последний удар. Наконец скатывается со своего друга и, тяжело дыша, простирается на песке.

А потом оба начинают смеяться.

Форд хохочет, и кашляет, и утирает ладонью окровавленное лицо. Кросс, лежа на спине, прижимает костяшки пальцев ко лбу, и все тело его содрогается от смеха. Потом встает на ноги и протягивает руку. Помогает Форду встать – и вот они снова лучшие друзья.

Но я это увидела. То, что пытался объяснить мне Роу. «Сейчас ты увидишь, как мало это для него значит!» Пусть все закончилось смехом и рукопожатием – во время схватки были моменты, когда я не сомневалась: Кросс Редден вполне способен прикончить своего лучшего друга.

С легкостью.

Без сожалений.

Прикусив губу, смотрю, как он выбирается из ямы.

Роу снова наклоняется ко мне:

– Уверен, он с тобой переспит, если попросишь.

– Заткнись! – обрываю я его. Отхожу на несколько шагов, к Кейну, который наблюдает за нами.

– Наш генеральчик к тебе пристает? – спрашивает Кейн.

Так мы давно уже называем Роу за спиной. Не я одна замечаю, как он гордится своим родством с Генералом. Воображает, что у него есть какая-то власть и влияние, – хотя, по правде сказать, он всего лишь сопляк, в отличие от старших братьев, не получивший от отца ни должности, ни даже фамилии.

– Просто наговорил гадостей, как обычно, – отвечаю я.

Кейн приобнимает меня за плечи:

– Пошли к нам, тебе нужно это услышать! Лэш рассказывает, как еще мальчишкой едва не сбежал в лагерь Верующих!

Я позволяю увести меня к Лэшу: похоже, это и вправду интересная история.

Бои продолжаются еще несколько часов. Поединок за поединком. Один разбитый нос за другим. Проигранные люкс-кредиты переходят со счета на счет. Наконец я ускользаю, чтобы найти туалет и им воспользоваться. Помыв руки, долго смотрю на себя в зеркало. Блеск на губах, толстый слой туши на ресницах… Чувствую, что снова стала собой, – и в то же время кажется, будто из зеркала на меня смотрит незнакомка.

Я возвращаюсь к арене и, проталкиваясь локтями, пробираюсь к своим друзьям. Уже замечаю золотистую макушку Кейна, как вдруг дорогу мне преграждает Кросс.

Пару секунд мы смотрим друг на друга. Я судорожно сглатываю, но стараюсь сохранять равнодушный вид.

– Привет, Голубка, – говорит он.

– Привет, капитан. – Помолчав, я добавляю: – Недурной бой. Но, по-моему, ты мог бы и пожестче.

Он прислоняется к колонне у себя за спиной, взгляд блестит весельем. Уголки рта изгибаются в усмешке. Но в следующий миг Кросс мрачнеет:

– Что наговорил тебе мой брат?

На левом виске у него рассечена кожа. Кросс задирает футболку, чтобы утереть кровь, – как видно, алые пятна на белоснежной ткани его не смущают.

– Считает, что я по тебе с ума схожу, – отвечаю я, пожав плечами. – Где ему понять, что я не сплю с негодяями!

– Само собой, – соглашается Кросс. Он снова усмехается. – Твой выбор – слабаки и добрячки из Медного Блока.

– Джордан вовсе не слабак. – Теперь моя очередь усмехаться. – По крайней мере, в постели.

– Очень в этом сомневаюсь!

– А почему тебя вообще так интересует, каков он в постели? – Он не отвечает, и я делаю шаг в сторону. – Ладно, если ты меня извинишь… – Но уйти не успеваю.

Он хватает меня за руку. Дыхание убыстряется, как ни пытаюсь я оставаться невозмутимой.

– Рен! – зовет Бетима, и