Отморозок 10 - Андрей Владимирович Поповский

к тому, что я «видел», вообще применить такую характеристику как «цвет». Я осторожно попробовал проникнуть ощущением внутрь, чтобы понять, что там.

Не получилось. Мое восприятие скользило по поверхности этого шара, как ладонь по прохладному гладкому камню. Никаких трещин, отверстий или слабых мест. Просто ровная и гладкая поверхность. Но при этом, я почему-то отчетливо ощущал, что этот шар живой. В нем не было ни опасности, ни агрессии. Наоборот. Только безмятежное всеобъемлющее спокойствие. И… странное, ощущение — как-будто тебя не оценивают и не проверяют, а просто находятся рядом — с тихим, дружественным интересом.

Я еще какое-то время сидел с закрытыми глазами, просто мысленно наблюдая за шаром и пытаясь ощутить исходящие из него эмоции. Так и есть — чувствую отчетливый дружеский интерес. Потом открыл глаза и слегка повернул голову.

Слева от меня, на циновке, сидел Сергей. Сухой, загорелый, в выгоревших поношенных синих шортах и такой же выгоревшей на солнце синей мятой футболке. Он сидел в позе полного лотоса, спина прямая, руки лежат на коленях ладонями вверх. Глаза полуприкрыты. Дыхание едва заметно. Как будто не прошло целых четыре года с момента нашей последней встречи.

Я, в изумлении, довернул голову и молча смотрел на него. Он не двигался. Прошло, может, секунд десять. Может, больше. Потом он медленно открыл глаза, как будто просто вернулся из какого-то своего внутреннего состояния, и едва заметно улыбнулся.

— Рад тебя видеть, — сказал он приветливо. После короткой паузы добавил: — И рад, что ты не бросил работу над собой.

Я чуть усмехнулся. Изумление никуда не делось. Просто отошло на второй план.

— Я тоже рад встрече… — отвечаю ему. — Только не понял, откуда ты здесь взялся?

— Это неважно, — так же спокойно сказал он. — Ты же не об этом хотел спросить.

Я помолчал. Да, не об этом. А о чем? О чем, черт возьми, я хотел его спросить, сотни раз представляя себе эту встречу?

— Не об этом, — Эхом своим мыслям соглашаюсь с ним. И, сделав короткий вдох, говорю прямо — Я потерял себя.

— В пути? — уточнил Сергей.

— В пути, — киваю в ответ. — И не только.

Я посмотрел на море, вспоминая свой путь после нашего расставания.

— Я шел в одну сторону… потом в другую… потом просто шел, потому что уже не мог остановиться. Все, к чему я приходил — рассыпалось. Все, за что держался — либо уходило, либо… — я запнулся, — либо умирало.

Тишина. Я сжал пальцы на коленях.

— Те, кого я любил, — мертвы. И я не уверен, что я здесь вообще при чем… или наоборот — что это не я их туда привел.

Сергей посмотрел на меня. Спокойно. Без осуждения и какой либо оценки.

— Не взваливай на себя больше, чем тебе принадлежит, — тихо сказал он. — Не тащи чужой груз.

Я усмехнулся.

— Удобная позиция.

— Нет, — покачал он головой. — Тяжелая.

Я молчал.

— Прежде всего уясни — каждый человек отвечает за свой выбор сам, — продолжил он. — Те, кто был рядом с тобой, делали свой выбор сами. Ты мог тому быть причиной. Мог быть толчком. Но выбор — был именно их. Здесь и сейчас, каждый выбирает сам, и не важно, что его к этому привело.

Он немного повернул голову в сторону моря.

— Уважай этот выбор. Даже если он тебе не нравится.

Я опустил взгляд в песок.

— Значит, в жизни каждый сам за себя?

— И да, и нет, — спокойно ответил Сергей. — Мы рождаемся и умираем сами — это только наше, но мы не живем в одиночку. Наши пути постоянно пересекаются и вновь расходятся с путями других людей. Но по своему пути, каждый из нас идет самостоятельно.

Он помолчал и добавил:

— Ты ведь грустишь не о том, что люди ушли. Ты грустишь о том, что не можешь продолжить быть с ними. Это грусть не по ушедшим, а осознание навсегда утраченных возможностей вашего взаимодействия.

Я прикусил губу. Попал. Немного помолчал, потом поднял взгляд.

— А месть? — спрашиваю его. Жестче, чем хотел. — Месть тем, кто способствовал тому, что близких мне людей больше нет?

Сергей не сразу ответил. Он взял пригоршню песка, дал ему просыпаться сквозь пальцы.

— Месть — это тоже связь с другими людьми, — ответил он. — Она часто даже крепче, чем дружба или любовь.

Я усмехнулся.

— Красиво.

— Ничего красивого здесь нет, — он покачал головой. — Такая связь не приносит радости. Она как тяжелый груз на твоих ногах.

Я тупо смотрел на него.

— Я отомстил, — наконец говорю ему. — Вернулся назад. Убил. И знаешь что?

Он молчал невозмутимо, глядя мне прямо в глаза.

— Ничего, — сказал я. — Не стало ни легче, ни спокойнее. Просто… минус один человек. Минус одна связь, как ты говоришь… Минус один груз… А взамен только пустота…

Я провел рукой по лицу.

— У меня есть еще один долг. Старый. И я теперь уже не понимаю — это на самом деле долг… или, просто привычка жить этим долгом.

Сергей посмотрел на меня внимательнее.

— А если ты его закроешь, тогда, что у тебя останется?

Я не ответил сразу.

— Не знаю, — ответил, наконец.

— Тогда, может, дело не в долге? — Спокойно спросил он.

Я нахмурился.

— А в чем?

— В том, что ты пока не знаешь, чем жить без этого долга. И зачем тебе вообще нужна жизнь.

Я задумчиво смотрел на море.

— Если не это… тогда что? — спрашиваю, уже предполагая ответ.

Сергей чуть улыбнулся.

— А зачем тебе сразу «что»?

Я посмотрел на него. Не угадал.

— В смысле?

— Ты все время ищешь какие то цели, — сказал он. — Причины. Объяснения. Как будто жизнь обязана тебе их дать.

Он слегка пожал плечами.

— А если — это просто дар?

Я нахмурился.

— Дар?

— Тебе дали жизнь, возможность дышать, чувствовать, что-то менять, ошибаться и исправлять ошибки.

Он пристально посмотрел прямо на меня.

— Просто дали и все…

Я потрясенно молчал.

— Ты можешь отказаться, — спокойно добавил он. — Прямо сейчас. Никто тебя здесь не держит и не заставляет.

Я медленно выдохнул сквозь зубы.

— Не хочу, — тихо говорю после паузы. — Не хочу отказываться.

— Тогда живи, — кивнул Сергей.

Тишина.

Я сидел, глядя на море. Внутри не появилось ответа. Не стало легче. Но что-то… сдвинулось. Неуловимо, на какую-то ничтожную малость. Но в то же время ощутимо. Как будто, я перестал смотреть только в одну точку и увидел еще что-то вокруг.

— Ты не можешь изменить то, что уже произошло, — тихо сказал Сергей. — И не всегда сможешь изменить то, что будет.

Он чуть наклонил голову.