Отморозок 10 - Андрей Владимирович Поповский

Одет он был просто: светлые брюки, рубашку с коротким рукавом, мягкие домашние туфли. Но держался прямо.

Иван шагнул навстречу.

— Здравствуйте.

— Виктор Петрович, — представился дед и протянул руку.

Иван пожал ее спокойно и крепко, не пережимая, но и не изображая вялое пожатие.

— Иван Карабанов.

Виктор Петрович чуть дольше, чем было нужно для обычного знакомства, удержал рукопожатие и посмотрел ему в глаза.

— Что же, добро пожаловать, Иван. Раз уж добрался до нас стариков, значит будем знакомиться поближе.

Сказано это было без нажима, но Иван сразу понял: первая оценка уже пошла.

* * *

За большим столом в зале сидели недолго. Пили чай с бабушкиным пирогом с яблоками, пробовали маленькими ложечками свежесваренное ягодное варенье из малины с крыжовником, стоявшее рядом с каждым в маленьких блюдечках. Вели разговоры о дороге, о погоде, о том, что в этом году лето жаркое и лес сильно высох. Потом говорили о работе Вики в журнале «Огонек», куда она устроилась после окончания института. Вика старалась направлять беседу в нужное русло, а бабушка ей активно помогала.

Иван видел, что Виктор Петрович, почти не принимает участие в беседе, а рассматривает и оценивает его. Смотрит, как он держит чашку. Как отвечает. Как обращается к Вике. Как сидит. Как ест. И даже — как молчит.

Иван вел себя просто. Не старался понравиться. Не говорил лишнего. Не играл роль «простого рубахи парня». На вопросы Елены Сергеевны отвечал коротко и вежливо. Помог ей переставить тяжелый чайник и принести из кухни блюдо с пирогом. Сам вперед со своими темами не лез, но и от разговора не уклонялся.

В какой-то момент Виктор Петрович отставил свою чашку в сторону и сказал:

— Иван, составишь компанию старику на веранде? Здесь чего-то немного шумновато стало, а я в последнее время от громких голосов быстро устаю.

— Да, конечно, — согласился Иван.

Вика на мгновение подняла глаза на него и Иван, едва заметно, кивнул.

* * *

Веранда выходила в сад. Там стояли два кресла, небольшой столик, графин с водой и пустая пепельница, хотя сам Виктор Петрович, по виду, давно уже не курил.

Сели друг напротив друга. Некоторое время молчали. Но это было не неловкое молчание, а скорей — расстановка фигур перед партией. Первым заговорил Виктор Петрович.

— Ты, я так понимаю, человек не из простых, Иван.

Сказано это было спокойно, почти буднично.

— Смотря с какой стороны к этому подойти. — осторожно ответил тот.

— Это верно, — кивнул Виктор Петрович. — С одной стороны, все мы простые. А если копнуть поглубже, то начинаются сложности.

Он взял стакан, сделал маленький глоток воды.

— Я привык понимать, кто входит в мой дом. Особенно, если речь идет о людях, которые появляются рядом с моими близкими.

Иван спокойно выдержал его взгляд.

— Это правильно.

— Вот и я так думаю, — сказал дед. — Поэтому и хочу тебя послушать. Не как, скажем, судья, а как старый человек, который повидал на своем веку всякое, и давно научился не торопиться с выводами.

Иван чуть кивнул.

— Спрашивайте.

— Начнем с простого, — сказал Виктор Петрович. — Кто ты такой, Иван Карабанов? Не по паспорту. По сути.

Иван не отвел глаз. После такого вопроса юлить было глупо.

— Детдомовец, — ответил он. — Служил. Воевал. Потом снова служил. Потом сел. Потом вышел. Сейчас работаю.

— Коротко и емко, — крякнул дед потирая пальцами подбородок. — Чем сейчас занимаешься?

— Охрана. Сопровождение. Решение вопросов, там где нужен порядок и крепкие руки.

Виктор Петрович слушал не перебивая.

— Под «решением вопросов» сейчас понимают очень разные вещи, — осторожно заметил он.

— Понимают по-разному, — согласился Иван. — Поясню без подробностей. Я не бандит, а тот кто не дает бандитам отнимать заработанное у тех, кто умеет зарабатывать.

— Ну так это работа милиции.

— И моя тоже.

— Работаешь на кого-то?

— Да.

— И тебя это не смущает?

— Нет, — спокойно ответил Иван. — Пока правила работы понятны.

— А если станут непонятны?

— Тогда перестану работать.

Виктор Петрович чуть заметно усмехнулся.

— Хороший ответ. Только жизнь обычно сложнее.

— Я знаю.

Дед помолчал, потом посмотрел куда-то мимо Ивана, в сад.

— Вика говорила, что ты прошел Афганистан.

— Прошел.

— Где?

Иван назвал. Коротко, без деталей.

Виктор Петрович чуть кивнул.

— И после этого тебя уже трудно чем-то удивить?

— Удивить можно всегда, — покачал головой Иван и добавил — как в хорошем, так и в плохом смысле. Просто, после Афгана, стало меньше вещей способных меня испугать.

Виктор Петрович медленно перевел взгляд обратно на него.

— А тюрьма?

Иван ответил не сразу. Он немного помолчал собираясь с мыслями.

— В тюрьме гораздо хуже, чем на войне, — сказал он наконец. — На войне хотя бы понятно, где свой, где чужой. А там все гнилее, хотя, по своему, тоже справедливо…

— За что сел?

— За чужое, — спокойно сказал Иван. — Но срок отсидел свой.

— Озлобился?

— Было дело.

— А сейчас?

Иван слегка пожал плечами.

— Сейчас просто помню о том, что было и больше туда не хочу.

Тишина. Виктор Петрович долго смотрел на него, потом кивнул сам себе.

— Вот это уже больше похоже на правду, — сказал он.

Иван промолчал.

— Скажи мне, Иван, — продолжил дед, — ты сам понимаешь, в какой дом сегодня зашел?

— Понимаю, — ответил тот.

— И что именно понимаешь?

— Что здесь не любят пустых людей. И фальшь тоже не любят.

На этот раз Виктор Петрович улыбнулся уже отчетливее.

— Вика права. Ты действительно не дурак.

— Надеюсь. Это помогает в жизни.

— Не всегда, — возразил дед. — Иногда наоборот мешает. Дуракам часто проще живется…

Он чуть откинулся на спинку кресла. Было заметно, что разговор ему дается не просто.

— У вас с Викой очень разные биографии, — сказал он. — Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— И тебя это не смущает?

— Смущает, — честно сказал Иван. — Но не настолько, чтобы оказаться от Вики и врать себе.

Виктор Петрович прищурился.

— А ей ты врать не собираешься?

— Нет.

— Даже, если правда будет неприятной?

— Часто, лучше неприятная правда, чем удобная ложь. — ответил Иван. — Но если правду сказать нельзя, а лгать не хочется. Лучше промолчать.

Дед немного помолчал.

— Хорошо сказано. Только люди редко живут так правильно.

— Я тоже не всегда жил правильно.

— А сейчас живешь?

Иван впервые за весь разговор чуть усмехнулся.

— Стараюсь не жить подло.

Эта фраза Виктору Петровичу явно понравилась больше многих предыдущих.

— Подло, — повторил он. — Хорошее слово. Старое.

Он чуть подвинул к себе стакан, но не взял.

— Что ты можешь дать моей внучке? — спросил он уже напрямую — И я не имею в виду материальное.

Иван не ждал этого