Лаосский Гамбит - Сим Симович

скрывалась глубокая, выкопанная в жирном суглинке яма. На ее дне хищно щерились заточенные бамбуковые колья. Острия были обожжены на костре для твердости и густо смазаны какой-то темной, дурно пахнущей дрянью. Но это была лишь половина сюрприза.

Лиана, служившая спусковым механизмом, крепилась к мощному, согнутому в дугу молодому стволу бамбука. На конце этой пружины красовалась тяжелая деревянная колода, щедро утыканная ржавыми гвоздями и обмотанная мотками старой колючей проволоки.

— Матерь божья… — Кабыздох подошел ближе и заглянул в яму. На смуглом лице штурмовика отразилось неподдельное уважение. — Эта херня явно ударит тебя по ногам ржавой колючкой, а потом сбросит на колья с дерьмом!

— Вот именно. Наступил бы ты на этот шнурок, Яник, и привет семье, — мрачно кивнул Скобарь. — Сначала эта рогатка с гвоздями бьет по голеням, ломая кости, а потом ты кубарем летишь в яму на отравленные штыри. Пилюля бы тебя уже не вытащил. Кровь заражается за считанные минуты.

Обрусевший немец поежился, представив перспективу.

— Знатная механика. Но это точно не американцы. Рейнджеры такими поделками не занимаются. У них мины-лягушки, растяжки с гранатами, сейсмические датчики. А это… это чистый Карл Маркс! Орудие пролетариата, созданное из подручных средств!

— Верно мыслишь. Проволока ржавая, еще от французов, наверное, осталась. А бамбук срезан недавно. Свежий срез, — Иван Михайлович провел пальцем по краю спрятанного кола. — Кто-то очень хозяйственный превратил эту тропу в свои личные охотничьи угодья. И охотятся тут явно не на слонов. Животное в эту яму не провалится, она узкая, под человеческую ногу.

Скобарь достал из нагрудного кармана рацию и дважды щелкнул тангентой. Через секунду в наушнике раздался тихий голос командира.

— На связи. Докладывай, Первый.

— Товарищ старший лейтенант, у нас тут на маршруте интересная инсталляция, — доложил пулеметчик, не сводя глаз с темной чащи вокруг. — Ловушка. Кустарная, но грамотная. Бамбук, колючая проволока, колья с ядом. Работа не янки. Местные.

В эфире повисла короткая пауза. Хмельницкий явно сопоставлял факты.

— Принял тебя, Ваня, — голос офицера звучал сосредоточенно. — Мы с капитаном Нгуеном только что нашли свежий след на восточном склоне. Обувь самодельная, из автомобильной покрышки. Значит так, славяне. В этом квадрате бродим не только мы и американцы. Здесь действует третья сила. Местные партизаны или дикие племена.

— Что с ловушкой делать? Ломать? — деловито поинтересовался Кабыздох, поудобнее перехватывая дробовик. — Я могу ее разрядить одним пинком.

— Отставить ломать! — резко приказал инструктор. — Не порть чужое имущество. Обойдите аккуратно и двигайтесь дальше, но смотрите в оба. Если местные расставили здесь силки, значит, они где-то рядом, проверяют улов. В контакт без крайней нужды не вступать. Нам лишняя кровь с аборигенами сейчас ни к чему. Если заметите движение — брать живьем и тихо.

— Вас понял, командир. Работаем, — Скобарь убрал рацию.

Пскович осторожно, миллиметр за миллиметром, вернул маскировочные листья на место, восстанавливая первозданный вид смертоносной западни.

— Ну что, мыслитель, — пулеметчик поднялся на ноги и тяжело посмотрел на зеленую стену, окружавшую тропу. — Чужие тут ходят. И эти чужие знают лес лучше нас.

— Значит, диалектика войны усложняется, — Кабыздох хищно улыбнулся, и в его глазах зажегся веселый, азартный огонек. — Тезис — американцы. Антитезис — мы. А это, выходит, неожиданный синтез в сандалиях из покрышек. Пошли, Ваня. Посмотрим, кто тут самый хитрый охотник.

Диверсанты широкой дугой обошли замаскированную яму. Теперь каждый их шаг стал еще осторожнее. Джунгли, казавшиеся до этого просто враждебной природной преградой, обрели разум. За каждым стволом, в гуще каждого папоротника теперь могла скрываться не только коварная растяжка, но и внимательный, невидимый взгляд хозяев этого зеленого лабиринта. Охота началась.

Нестор Шульга не дышал. Точнее, его дыхание стало настолько поверхностным и редким, что грудная клетка под плотным маскировочным костюмом «лешего» оставалась абсолютно неподвижной. Крестоносец слился с нагретым камнем, стал частью древнего баобаба, превратился в бесплотного духа лаосского леса.

Мир снайпера сузился до круглого окуляра прицела ПСО-1. В этой оптической реальности всё подчинялось строгой геометрии и холодным расчетам.

Стрелок плавно, миллиметр за миллиметром, вел ствол СВД по зеленой кромке подлеска. Дистанция — сто пятьдесят метров. Ветер нулевой, влажность — как в парной, пуля пойдет тяжело, но на таком расстоянии это не критично.

Внезапно в перекрестии прицела дрогнула широкая ветка дикой сливы. Дрогнула неправильно, не в такт дыханию джунглей.

«Избави меня, Господи, от человека злого; сохрани меня от притеснителя…» — одними губами, беззвучно прошептал боец, фиксируя перекрестие на подозрительном участке.

Из густых зарослей папоротника бесшумно, словно призраки, вынырнули человеческие фигуры. Одна, вторая, третья… Всего семеро.

Шульга чуть сдвинул палец на спусковом крючке, выбирая свободный ход. Теперь он видел их в деталях. И это точно были не американские рейнджеры.

Никаких кевларовых бронежилетов, никаких раций за спиной и щеголеватых беретов. По лесу крался отряд оборванцев. На людях висели выцветшие, превратившиеся в лохмотья хлопковые рубахи и широкие штаны. На ногах у кого-то были те самые сандалии из автомобильных покрышек, а двое и вовсе шли босиком, не обращая внимания на колючки и пиявок.

Но самым примечательным оказался арсенал незваных гостей. Головной дозорный сжимал в руках потертый французский пистолет-пулемет MAT-49 времен Индокитайской войны. За ним шагал низкорослый, жилистый боец с советским карабином СКС. А замыкал колонну здоровяк (по местным меркам), тащивший на плече откровенно ржавый, но все еще грозный ручной пулемет Дегтярева с характерным дисковым магазином.

Выглядели пришельцы до крайности изможденными. Ввалившиеся щеки, лихорадочно блестящие глаза, резкие, нервные движения. Они постоянно оглядывались, проверяли тропу перед собой длинными бамбуковыми палками, явно опасаясь растяжек.

Нестор дважды коротко щелкнул тангентой рации и зашептал в микрофон:

— Командир. У меня гости. Квадрат шесть-бис. Семеро. Вооружены чем попало, от французского старья до нашего дедовского эха войны. Идут со стороны водопоя прямо к нашему периметру.

— Принял, Нестор, — голос Хмельницкого прозвучал в наушнике спокойно и сухо. — Держи на мушке, без приказа не стрелять. Мы с капитаном уже на подходе, заходим им во фланг.

Прошло меньше двух минут, и на небольшом каменистом возвышении, прямо над тропой, по которой крались партизаны, материализовались две тени. Старший лейтенант Хмельницкий и капитан Нгуен бесшумно раздвинули ветки кустарника.

Вьетнамец прищурился, вглядываясь в измученные лица идущих внизу людей. Затем азиатский офицер повернулся к рязанцу и показал несколько коротких жестов. Ребро ладони к плечу, затем указательный палец в небо и скрещенные