Лаосский Гамбит - Сим Симович

Хмельницкий поднялся на ноги. Пламя костра выхватило его суровое, покрытое свежими царапинами лицо.

— Нгуен, переводи точно, — ровным, тяжелым голосом приказал инструктор. — Мы пришли издалека. У нас там снег и березы. Но враг у нас один. Янки жгут ваши деревни и травят ваш лес.

Вьетнамец быстро, с искренним чувством заговорил по-русски, тут же переводя сказанное на местный диалект. Глаза лаосцев загорелись мрачным, понимающим огнем.

— Пьем за общую землю, — рязанец поднял кружку. — За пролитую кровь. И за то, чтобы мы устроили амерам жаркую жизнь. За победу.

— За победа! — с сильным акцентом, но горячо повторил капитан.

Семен выдохнул, запрокинул голову и влил в себя обжигающую эссенцию. Горло резануло огнем, по пищеводу прокатился раскаленный ком, ударив в голову приятным, тяжелым теплом. Офицер даже не поморщился, привычно занюхав рукавом тельняшки.

Кхам, глядя на северного гостя, тоже решительно опрокинул кружку.

Глаза лаосца мгновенно полезли на лоб. Партизан поперхнулся, лицо пошло красными пятнами. Он судорожно схватился за горло, из глаз брызнули слезы, а изо рта вырвался хриплый, сдавленный свист. Казалось, из ушей худенького азиата сейчас повалит пар.

Скобарь сочувственно хлопнул союзника по спине пудовой ладонью, отчего тот едва не нырнул носом в костер.

— Ты не боись, браток, — басовито успокоил лаосца исполин. — Это ж чистая слеза! Градусов семьдесят, как с куста. Сперва горло дерет, зато потом дури столько — горы свернуть можно.

Кхам наконец смог сделать вдох. Командир дозора замотал головой, вытирая слезы, а затем вдруг широко, искренне оскалился, обнажив неровные зубы. Он восхищенно цокнул языком, ударил себя кулаком в грудь и поднял большой палец вверх.

— Он говорить… это вода огненный дракон, — перевел Нгуен, сам с трудом переводя дух после дегустации. — Очень сильный вода. Русский солдат делать магия.

— Это еще цветочки, — подал голос Арнольд Арчибальдович, аккуратно протирая пустую кружку краем чистого платка. Сапер сидел с прямой спиной, наслаждаясь теплом. — Магия начнется завтра, когда я покажу вам, как работает пластид. Вот там будут такие драконы, что янки зубы выплюнут вместе с ботинками.

Напряжение, висевшее между двумя группами, окончательно лопнуло. Спирт из артиллерийской гильзы оказался лучшим дипломатом.

Лаосцы расслабились, начали переговариваться между собой, смеяться, показывая на пустую тару и изображая в лицах свое удивление крепостью напитка. Десантура тоже оттаяла. Бойцы расселись поудобнее, пустив по кругу пачку трофейного «Мальборо».

Кабыздох, получив сигарету, подсел поближе к пулеметчику лаосцев. Штурмовик угостил щуплого парня куревом и принялся на пальцах объяснять преимущества крупного калибра.

— Понимаешь, камрад, — вещал гигант, выпуская сизый дым. — Твой Дегтярев — машина надежная, спору нет. Безотказная, как кувалда. Но броню не возьмет. Тут гранатомет нужен! РПГ! Энгельс писал, что насилие — это повивальная бабка истории. А РПГ-7 — самый лучший акушер в этом деле! Дверь с петель вместе с экипажем выносит!

Лаосец не понимал ни слова, но завороженно слушал густой бас обрусевшего немца, затягиваясь крепким американским табаком и радостно кивая каждому взмаху здоровенных ручищ.

Даже суровый Нестор Шульга позволил себе легкую усмешку. Снайпер сидел чуть поодаль, в тени, положив винтовку на колени. Крестоносец не пил, лишь грел руки о кружку с травяным отваром, который ему заботливо всучил Пилюля.

Хмельницкий закурил, пуская дым в ночное небо. Командир смотрел, как его парни находят общий язык с жителями совершенно другого мира. Языковой барьер рухнул перед простой солдатской солидарностью. У них не было общих слов, но была общая грязь под ногтями, общие мозоли от оружия и общий враг.

Кхам, немного захмелевший от «воды дракона», подсел ближе к старшему лейтенанту. Партизан закатал рукав новой футболки, демонстрируя длинный, уродливый шрам от предплечья до локтя. Затем он показал на небо, сымитировал звук вертолетных лопастей и длинную пулеметную очередь.

Семен понимающе кивнул. Инструктор задрал тельняшку на боку, обнажив гладкий, застарелый след от пули, полученный еще в тех, прошлых горячих точках.

— Было дело, брат. Зацепило, — просто ответил русский офицер, глядя в костер. — Но мы живы. А значит, мертвыми будут они.

Нгуен перевел. Кхам серьезно кивнул и протянул рязанцу узкую, мозолистую ладонь. Командир диверсантов ответил крепким, жестким мужским рукопожатием.

Дипломатия самогонного аппарата сработала как швейцарские часы. Завтра этих парней ждали адские тренировки, марш-броски и жесточайшая муштра. Но сегодня, у костра в лаосской глуши, родилось нечто большее, чем тактический союз. Появилась настоящая стая, готовая перегрызть глотку любой элите, которую ЦРУ рискнет отправить по их следу.

Утро в лаосских джунглях началось не с пения экзотических птиц, а с хриплого, полного искренней солдатской боли стона Ивана Михайловича Скобаря.

— Твою ж дивизию… Это не оружие, это позор мирового пролетариата, — сокрушался пулеметчик, сидя на ящике из-под патронов. Богатырь держал двумя пальцами, словно дохлую крысу, затвор от французского пистолета-пулемета МАТ-49, изъятого у лаосцев. Металл покрывал густой, въевшийся слой рыжей ржи. — Они им гвозди, что ли, забивали? Или в болоте вместо якоря держали?

Семеро бойцов Патет Лао выстроились в шеренгу на утоптанной площадке перед пещерой. Вчерашний хмель от «огненного дракона» уже выветрился, уступив место суровой реальности. Партизаны стояли неровно, переминались с ноги на ногу и затравленно косились на огромных белых солдат.

Старший лейтенант Хмельницкий вышел из-под скального козырька, на ходу застегивая разгрузку. Командир окинул строй цепким, холодным взглядом профессионального инструктора, привыкшего оценивать человеческий материал.

Материал, прямо скажем, оставлял желать лучшего.

Щуплые, невысокие, с впалыми грудными клетками. Выданные Пилюлей американские футболки висели на них как на вешалках. Дисциплина отсутствовала как класс: один чесал ногу об ногу, второй ковырял в носу, третий зевал, не прикрывая рта. Только Кхам, командир дозора, старался держать спину прямо, подражая выправке русских.

— Ну, союзник, давай посмотрим, что умеют твои орлы, — рязанец кивнул капитану Нгуену, стоявшему рядом. — Скажи Кхаму, пусть покажут базовую тактику. Вот опушка. Представьте, что оттуда, из-за ручья, по вам открыл огонь патруль янки. Ваши действия?

Вьетнамец гортанно рявкнул, переводя приказ.

Кхам махнул рукой своим людям, что-то прокричав. Лаосцы встрепенулись. Они бросились врассыпную, но сделали это настолько бестолково, что Хмельницкий только глухо застонал сквозь зубы.

Трое партизан рыбкой нырнули за один и тот же поваленный ствол красного дерева, сбившись в плотную кучу. Еще двое залегли прямо на открытой местности, спрятав головы за крошечными камнями, но выставив спины под воображаемый