Назад в СССР: Классный руководитель. Том 6 - Евгений Алексеев

Авантюра

— Что случилось, объясни толком, — я перелистнул клавир, поставил обратно на подставку и только после этого бросил взгляд на Витька.

— Тут такое дело, — затараторил он. — Один богатый чувак предложил устроить нам сейшен в его доме, обещал по стольнику каждому. А у нас бобик сдох.

— Витюня, ты несёшь какую-то пургу. Какой бобик? И почему мне должно быть дело до вашего богатого чувака? Я целый день на ногах. Провёл шесть уроков. Мне сейчас надо пару мелодий записать, потом поеду домой и завалюсь спать.

Я достал из пакетика остывший пирожок, вонзил в него зубы, ощутив, что у него начинка из капусты с яйцом и стал с удовольствием пережёвывать. Я немного привирал. Уроки я провёл вполне спокойно. Больше сил я потратил на обзвон администрации заводов и фабрик нашего города. Общение с некоторыми из этих субъектов вытянуло из меня все душевные силы.

— И, кстати, я даже не ужинал.

— Там нас накормят, — скороговоркой выпалил Витя. — Ужин обещали. Бобик, то есть Роберт Князев, он у нас гитарист, вокалист, в запой ударился. Приезжаем за ним. А он валяется среди бутылок. Абсолютно никакой.

— Ну привели бы его в чувство. Дали бы опохмелиться. Под холодный душ сунули, — предложил я.

— Не-а, — покачал головой Витя. — Не поможет. А плюс, понимаешь, надо быть обязательно трезвыми. А тут с похмелья. От него разит.

— Ну ладно. И дальше что? Ты хочешь, чтобы я его подменил? Но ты ведь знаешь, я — учитель, если меня там засекут, все, — я провёл ребром ладони по шее.

— Никто тебя не засечёт. В том-то и фишка. Мы все должны косить под битлов. А ты в этом парике и с усами просто вылитый Харрисон. Вот паспорт нашего Бобби.

Витек выложил передо мной на клавиатуре красную книжицу. Я машинально открыл, увидел фотку владельца с длинными волосами и усами, и понял, что отдалённое сходство есть.

— А ты кого там изображаешь? — поинтересовался я, зевнув.

— Леннона, конечно, — выпалил парень.

Вытащил из кармана парик с длинными волосами, нацепил, потом круглые очки на нос. И изобразил будто он лабает на гитаре.

Я бросил взгляд и покачал головой, почесал бровь. Витек мало походил на великого рок-музыканта, которого через пару лет должны убить.

— Хорошо. Поеду с тобой. Только гитару захвачу и тут все закрою.

Витек расплылся в довольной улыбке, показал мне большой палец.

— Захвати парик и усы, — предупредил он.

— А одежонку мне какую взять? — поинтересовался я.

— А это мы дадим. Возьмёшь пиджак бобика нашего.

— А он как по комплекции: больше меня или меньше?

— Ну он такой, худой, пониже тебя ростом. Подойдёт.

Пришлось унести тяжеленный магнитофон назад. Захватив футляр с гитарой, закрыть все на кодовый замок. Потом с грохотом и лязгом съехали вниз тяжёлые жалюзи на окнах. А парень со все большим удивлением наблюдал за всем этим.

Мы вышли в коридор, и я затворил сейфовую дверь, поменял код и включил сигнализацию.

— Это чего у вас там? — поинтересовался Витек. — Золото что ли храните?

— Дорогая аппаратура, нам ее одна высокопоставленная дама подарила. Пару раз уже грабануть хотели. Вот и поставили защиту.

— А! Понятно.

Он не спросил, что это была за дама, только схватил меня за рукав и потащил к выходу. И я краем глаза зацепил так и стоявшую около зеркала Полину Комиссарову. Увидела, как парень тянет меня, и ее глаза налились печалью. Развернулась и, вращая бёдрами, как Мэрилин Монро, медленно ушла по коридору. Я подумал, что сорвалось свидание, и это к лучшему. Я совершенно не был готов к этой связи. Полина, конечно, очень привлекательная женщина, но заводить служебный роман с замужней женщиной и портить этим свою характеристику для кандидатского стажа члена партии совершенно не хотелось.

Вместе с Витьком мы вышли на крыльцо. Опустились сиреневые сумерки, фонари уже зажглись. Пробрал неприятный холодный ветерок, и я застегнул куртку.

— Ехать-то куда?

— А вот тут рядом тачка нас ждёт, — объяснил Витя.

И я зашагал за ним. Действительно за бетонным забором, окружавшим школу, стоял оранжевый «пазик» с окнами, плотно закрытыми шторками. С громким лязгом отошла гармошка двери, и я залез внутрь. И тут же обратил внимание, что кабина водителя отделена от салона перегородкой, так что увидеть через окна тоже ничего нельзя.

— Это вот Олег Туманов, — объявил Витя остальным двум парням. — Гитарист, вокалист.

— Сева Новгородцев, — один из членов команды, лохматый темноволосый парень, с усами, протянул мне руку. — Я — Маккартни, — объяснил.

— Похож, — я постарался изобразить на лице доброжелательную улыбку.

— А я — Никита Чеботарев, — резким высоким голосом, выше на полтона, чем нужно, представился второй. — Я Ринго Старра изображаю. Ударник.

Я пожал им руки и уселся на одном из сидений, обтянутым красной кожей. Поставил рядом футляр с гитарой.

— А это у тебя что за инструмент? — спросил Сева.

— Электрогитара. Фендер.

— Фендер? — глаза у парня вспыхнули, рот чуть приоткрылся. — Не врёшь? Покажешь?

Я отстегнул замки, открыл футляр, где лежала красавица-гитара. Вынул аккуратно и протянул ему.

— Ну ни фига себе! — воскликнул тот. — Да это же Страт? Ты смотри, Никита! Настоящий Stratocaster. Ты его видел когда-нибудь?

— Один раз видел, — отозвался Никита. — И даже в руках держал. Балалайка что надо. Откуда достал? — он повернул ко мне лицо.

— Одна дама нашей школе организовала подарок: синтезатор, две гитары Фендер, эту и бас. Плюс акустика, ударные.

— О, какие у вас покровители у школы, — с нескрываемой завистью обронил Сева. — Ладно, доедем, посмотрим, как ты на ней лабать будешь.

Тем временем, «пазик» уже снялся с места, покатил куда-то, развернулся. И я понял, что мы выехали на Ленинградку. Потом автобус начал петлять, то резко заворачивал влево, то вправо. Иногда ветки деревьев хлестали по крыше, и я представил, что мы явно катим по той самой узкой дороге, по которой я недавно обкатывал свой немецкий мотоцикл. Потом мы выехали на прямую, свернули и остановились.

— Приехали? — поинтересовался я.

— Нет пока. Здесь паспортный контроль, — объяснил Витек, доставая из кармана потрёпанную красную