Первый Предтеча 4 - Элиан Тарс

провода с трофейными лампами — теми самыми, что раньше освещали теплицы Бестужева. Розовато‑сиреневое сияние мягко разошлось по двору, окутывая его приятным светом.

— Красота-то какая, — восхищённо выдохнула Мира, потягивая из кружки какао.

— Дискотека! — усмехнулся Петрович с шампурами в руках.

— Это фитоспектр, — поправил его Вяз.

Но музыку таки сделал погромче.

— Надо было Виктора Валерьевича сегодня позвать, — усмехнулась Мирослава. — Ему бы тут понравилось.

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Но велик риск, что тут бы он и заночевал. А у него жена беременная — ей лишние переживания ни к чему. К слову, раз уж ты о нём вспомнила… Надо бы ему закинуть дело против герцога. Пленные в подвале в качестве доказательства у нас имеются. После допроса их командира, уверен, они стали сговорчивее. Да и в целом…

Я замолчал, подбирая слова.

— В целом будет сложно, Анхрат, — вздохнула Мира. — Всё обставлено именно так, что герцог к нападению не причастен.

— Понимаю, — кивнул я. — Но лишним для всестороннего контроля за ситуацией это точно не будет.

Рух наконец получил свою гору обрезков и, судя по ощущениям через нашу связь, простил этому вечеру всё, включая собаку, кошку и рептилию. К тому же Петрович по моей просьбе действительно высыпал ему ещё и свиных копыт.

Свят тоже смог немного расслабиться — я заметил, как он, водя пальцем по столешнице, о чём-то толковал в кругу бойцов и деревенских. Наверное, разбирал ночной бой. Игоша носился с деревенскими мальчишками, и Мишка по их просьбе торжественно поднимал на вытянутой руке полено. Ленка смеялась над какой-то шуткой Клина. Генерал завершал очередной рейс доставки лепёшек.

Красота!

А наевшийся Рух устроился подальше от всех и стоя задремал. Кошка Мара незаметно подкралась к нему и легла рядом.

— Греться об него пришла, — усмехнулась Мирослава.

Глядя на это, я лишь покачал головой. Вероятность того, что Рух её не заметил, крайне мала. Просто делает вид.

Странные у них отношения.

Музыка сменилась, заиграло что-то совсем медленное и романтичное. Баба Галя решительно вытащила Петровича в круг. Старик для приличия поупирался, ссылаясь на последнюю партию шашлыка, но Лапа молча отобрал у него шампуры, и отступать стало некуда. Танцевал Петрович, к слову, на удивление грациозно.

Я медленно повернулся к Мирославе, и чуть склонив корпус, без лишних слов, протянул ей руку.

Немного поколебавшись, она вложила свою такую хрупкую с виду ладошку в мою ладонь.

Я повёл её в центр круга, и другие парочки, улыбаясь, уступали нам дорогу.

— Все на нас смотрят, — тихо пробормотала Мира.

— Так и должно быть, надо пример показывать, — отозвался я, повернувшись к ней лицом и положив ладонь на её талию. — По самым скромным прикидкам, я не танцевал несколько тысяч лет.

В этот момент в нос ударил запах пепла — я даже мельком посмотрел на мангалы, но ничего не горело.

«Крепче, Анхарт. Я не сломаюсь», — эхом раздался у меня в голове голос Шизы из далёкого воспоминания, заставив меня слегка вздрогнуть.

Мира тоже едва заметно вздрогнула, однако тут же подобралась и даже немного подвинулась вперёд.

Мы закружились в танце.

Я чувствовал, как нервно бьётся её сердце, кожей лица ощущал её дыхание.

— Ты слегка зажата, — шепнул я ей. — Расслабься. Или у тебя без зелья Степаныча тоже не получается?

— Всё у меня получается! — усмехнулась она и стала двигаться…

Нет, не расслабленно. Наоборот — словно приняла мой вызов. Правда, её резкость была какой-то боевой. Мирослава будто бы сражалась со мной, надеясь перехватить инициативу.

Ха! Кто же ей позволит.

Мы закружились в танце, каким-то чудом умудряясь при этом ещё и не забывать про музыку. Наш стремительный танец разгонялся с каждой секундой. Дыхание Миры стало разгорячённым. Она подняла на меня взгляд — её глаза горели.

Ей нравилось происходящее.

— Ух ты… вы только поглядите! — услышал я краем уха.

— На барина с барыней смотрите!

— Сколько страсти!

— Огонь! Того и гляди, трава под ногами вспыхнет!

Мира тоже услышала их слова и удивлённо хлопнула ресницами. Её «боевой» настрой начал быстро сходить на нет. Я решил ей помочь закончить начатое и, отступив на шаг, изобразил изящный поклон.

— Спасибо за танец, Мирослава Сергеевна, — проговорил я.

— И вам спасибо, Антон Игоревич, — после небольшой заминки с достоинством ответила она.

Я взял её за руку и проводил обратно. Остальные парочки тоже начали расходиться — музыка спешно сменилась.

А наша пирушка продолжилась. Глава гвардии, вон, ещё больше расслабился — свободно общался с людьми и даже шутил. Правда, шутки у него получались исключительно чёрные, но всё равно все смеялись, кроме деда Федота — тот единственный неодобрительно качал головой. Под неутихающие просьбы гвардейцев и местных Святогор встал с чаркой степанычевской наливки.

— Долго говорить не буду, — предупредил он. — За Чёртову Лапу. И за всех, кто её держит. Живи, деревня!

— Ура!!! — поддержал его тост народ, и все дружно выпили.

Ну а спустя некоторое время я ощутил на себе изучающие взгляды. Люди перешёптывались и смотрели в мою сторону. Этот взгляд мне был отлично знаком.

Последователи хотят услышать своего лидера.

Что ж…

Подмигнув Мире, которая пребывала в глубокой задумчивости после нашего танца, я направился к Степанычу. Народ тут же оживился, считав мои намерения.

— Изволите, ваше благородие? — протянул мне Степаныч только что налитую стопку.

— Изволю, — отозвался я.

Деревенские и отдыхающие гвардейцы бросились проверять свои чарки, чтобы не дай Небо они не оказались пустыми.

— За вас! — подняв стопку, громко объявил я, невольно добавив истинный Голос. — Без вас не было бы Чёртовой Лапы. А с вами она есть, и она будет процветать! Гуляем!

Глава 22

Утро началось образцово‑отлаженно: умывание, зарядка, плотный завтрак. От обычного дня картина отличалась лишь одним — следы вчерашней «дискотеки» ещё не до конца убрали. Недалеко от беседки сиротливо стояли бесхозные стулья, а где‑то в траве виднелись рассыпанные угли. В самой беседке осталась бутыль Степаныча: уходил он, уже едва передвигая ноги, и не без помощи Веры Васильевны, которая причитала: «Тебе нельзя столько пить!».

После завтрака я заметил за крайними домами в поле Мишку, который неторопливо катил перед собой тюк сена размером в два раза выше себя. Помогает уже кому-то, что ли?