И носило меня, как осенний листок - Алекс Войтенко

В Анс д’Эльпа Нера, я вошел уже в сумерках, но тем не менее спокойно притер кораблик к пирсу, и смог надежно пришвартоваться, увязав швартовы за основание какого-то дерева, во внутренней бухте. И поставил судно так, чтобы мой кораблик не было видно со стороны входа в залив. Все-таки объявлять о своем присутствии здесь, всем проплывающим мимо совершенно не хотелось. Не желая терять времени, пока еще было достаточно светло, поднялся в башню. Время не щадит никого, и судя по увиденному, мне предстояло довольно много работы. Та часть стены, что была обращена к морю, еще больше разрушилась, и сильно засыпала пол, первого этажа, надежно скрыв люк, открывающий доступ в подвал.

Пока было светло, немного расчистил площадку первого этажа, и вернулся обратно на судно. Здесь разогрел ужин, купленный в портовом кафе и взятый с собою в дорогу, плотно перекусил, завел будильник на шесть утра, и завалился спать. На завтра, предстояло много работы, и терять время не стоило. Поднялся еще до того, как прозвенел будильник. Быстро заварил кружку кофе, соорудил бутерброд, с колбасой, поел, переоделся в рабочую одежду, на руки накинул заранее припасенные рукавички, и взялся за работу. До обеда перебросил с места на место, примерно около двух кубов камня, впору было заявлять об ударном труде, и выставлять на палубу плакат, о том, что здесь трудится Стахановец, и передовик производмтва. Ближе к обеду еле разогнулся. Кое-как добрался почти до самого борта, споткнулся о какой-то кирпич, и со всего маха рухнул в воду. Тут же почти с ревом выскочил из нее, вода мягко говоря обожгла меня холодом. Когда выходил из Генуи, термометр в порту, показывал тринадцать градусов Цельсия. Вряд ли сейчас больше, все-таки начало февраля, не самое лучшее время для водных процедур. Но хотя бы взбодрился. Взобравшись на палубу, разделся до гола, и развесил мокрую одежду для просушки.

Затем добравшись до каюты, напялил кальсоны, и отправился в них на камбуз. Добравшись до камбуза, быстренько пожарил себе на сковороде пяток яиц с колбаской, накатил стаканчик вина, и с удовольствием поел. Немного передохнув на палубе, пока рабочая одежда подсохла, вновь оделся, и оправился продолжать раскопки. Уже к вечеру того же дня, я наконец добрался до края люка, и мне оставалось совсем немного. Но к этому времени, я оказался настолько вымотанным, что плюнув на все, отправился на судно и рухнул на диван, едва найдя в себе силы, чтобы скинуть грязную одежду, и ополоснуть водой лицо и руки, и завести будильник.

Наутро, встал разбитым, но тем не менее приготовил завтрак, плотно перекусил, и вновь поднялся к основанию башни. Вчера сделал большую часть работы, и на сегодняшний день, оставалось совсем немного. Уже через какой-то час, откинул в сторону последний строительный мусор, поддел ломиком люк и открыл крышку. Затем спустился в подвал и огляделся. В общем-то о том, что в подвале имеются какие-то вещи, я знал и с прошлого посещения. Но разбираться с этим тогда, не было ни времени, не желания. Да и скорее отнес все это к тому, что подвалы этих башен предназначались, для хранения припасов для караула башни. И если в этих боках и ларях, что-то и сохранилось, то давно уже сгнило или превратилось в прах. В общем-то я не собирался делать это и сейчас. Главным было забрать свое золото, и уйти отсюда, как можно дальше. Поэтому первым делом принялся за переноску именно его.

Вроде, шесть кожаных мешков массой чуть более тридцати килограммов каждый, не такой уж и большой груз, но чтобы перенести его, требуется вначале взойти на гору, затем спуститься в подвал, подхватить мешок, подняться на шесть ступеней вверх до первого этажа, выйти через сохранившийся в башне проем, а затем спуститься с мешком на спине на пятьдесят ступеней вниз, к подножию башни. Хорошо хоть ступени были вырублены так, что меня не было видно со стороны моря. Пока я возился с мешками, мимо залива прошли как минимум две лодки, а одна из них даже остановилась, что-то выглядывая в его глубине. Я в тот момент, как раз находился у входа в башню, и мне пришлось около четверти часа скрываться за наружными стенами, чтобы не попасть на глаза, любопытным. Но так или иначе, уже через полтора-два часа мешки были спущены вниз, и уложены в трюм в специальный балластный отсек, заполненный свинцовыми чушками, для остойчивости судна. Отсек закрывался специальными листами металла и просто так добраться на его внутренности было невозможно. Да и таможня, если таковая случится во время перехода, тоже туда чаще всего не заглядывала. Тем более, что никаких люков туда не вело. А чтобы добраться, приходилось выкручивать специальные винты, поднимать настил, и только потом, открывался проем.

Когда все золото было перенесено, настил трюма установлен на место и тщательно закреплен, я все-тики решил проверить, что же находится в ларях стоящих в подвале башни. Вооружившись керосиновым фонарем и ломиком, вновь спустился вниз и осмотревшись, попытался вскрыть какой-то ларь. Кроме мусора и изрядно погрызенного зерна, в нем ничего не обнаружилось. Остатки зерна, хранящиеся в нем, и множество помета мышей говорили скорее о том, что тем, что оставалась в ларе, побрезговали даже мыши. Еще одна довольно большая бочка, находящаяся в углу, указывала скорее на то, что когда-то в ней держали воду. За прошедшие годы, если не века, бочка напрочь рассохлась, вода давно из нее вытекла, и сейчас все это держалось на честном слове, только из-за того, что ко всему этому, никто не прикасался. Стоило сделать это мне, как эта самая бочка, тут же рухнула сложивший в кучу непонятного мусора.

А вот под лестницей, ведущей на выход, я неожиданно для себя обнаружил, довольно увесистый сундучок, с размерами от сорока сантиметров в ширину, до полуметра высотой, и чуть большим в длину. перепоясанный позеленевшими от времени бронзовыми полосами, и закрытый страшным на вид амбарным замком. В голову сразу же пришли воспоминания о пиратских кладах, острове сокровищ и одноногом пирате Флинте, или как там его звали в действительности. Вставленные под дужку замка ломик и добавленный к нему собственный вес, а также время, которое не пощадило замок, сделали свое дело, и дужка замки вырвалась со своего места, и замок откинулся вниз. Вынув его из петель, осторожно приоткрыл крышку сундука,