Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

— Не много. Конити ва — добрый день. Комба ва — добрый вечер. До свидания — Сае а. Меня зовут Миша — ватаси но мэйси о до дзо Миса.

— Ха-ха! Миса. Ха-ха…

— Это, кстати, популярное женское имя в Японии. И в зависимости от написания имеет несколько значений: красивый песок, красивое цветение и красивая овощная закуска.

— А-ха-ха-ха, — рассмеялась Светлана так, что оба её родителя развернули в нашу сторону лица.

Я сидел у иллюминатора, потому что от него сильно холодило и Светлана уступила это место мне. Тем более, что там и смотреть кроме облаков нечего было. А если что-то появлялось интересное, Светлана тянулась к окошку, специально задевая меня своим телом. И нам обоим тогда было безумно приятно. А сидя у иллюминатора я контролировал и Надежду Евгеньевну и Виктора Владимировича, то и дело бросавших на нас взгляды. Вот и сейчас они обратили на нас внимание… Да-а-а…

Бедолаги. Как я их понимаю! Пришёл тут, Миша, и совратил их девочку. Хотя, если по правде, кто ещё кого совратил. Мда-а-а… Но ведь не скажешь! Хотя, не стоило, наверное, про нашу любовь-морковь им говорить. Про серьёзные намерения… А вдруг меня снова молния шибанёт?

— Тебе все три имени подходят, — отсмеявшись, сказала Светлана и вдруг стала серьёзной. — Ты у меня очень красивый.

Я фыркнул.

— Ты чего? — вскинула она свои чёрные брови.

Вот удивительно как в ней сочетаются светлые песочно-пшеничные волосы на голове и чёрные брови⁈ И точёные, совершенно правильные, черты лица.

— Помнишь сказку, как львица искала львёнка и говорила всем, что он красивый, большой, сильный, с шёлковой шёрсткой, большими глазами?

— Нет, не помню. И что?

— Ей говорят, что не видели такого, а видели, хилого, хромого, уродца. А львица обрадовалась и сказала: это, что это как раз и есть её сын. Как-то так, примерно.

— Это ты-то хромой и хилый? — рассмеялась Светлана.

— Это я о предвзятости судейства, ха-ха. Нельзя адекватно оценки того, кого любишь.

— Значит, по твоему получается, что я люблю некрасивого, хилого, маленького, с маленькими крабьими глазками?

Светлана сделала из больших пальцев «дули» и, приложив к своим глазам, пошевелила. Получилось очень забавно, и теперь уже я не выдержал и рассмеялся.

— Ха-ха-ха-ха… Не на столько, конечно, маленькими. Хо-хо… Уморила.

Я совсем забыл об этом «здешнем» детском приколе, когда в ответ на нежелательную просьбу показывали не одну фигу, а сразу две и называли это — «на тебе глазки от рака».

И всё равно не душе у меня не было спокойствия. Постоянно-бесконечно «звенела» гитарная струна, передающая телу высокочастотные колебания. Это было что-то психосоматическое.

Неразрешённый психологический внутренний конфликт двух сущностей, и, главное, — негативное отношение моей старой матрицы, по отношению к этому миру, и стресс от этого, постепенно превращающийся в хронический, подавленные эмоции, — всё это находило выход через вибрации тела. Понятно было, что стресс активировал нервную и эндокринную системы: в кровь выбрасывались гормоны (кортизол, адреналин), и их длительное воздействие нарушало работу разных систем организма. Однако что-то во мне восстанавливало «статус кво», не давая ему (организму) разрушиться. Вот от этого меня и «колбасило», мелко-мелко потряхивая. Вот от этого я и прятался в активность.

Особенно хорошо в сопротивлении психическому возбуждению помогала математика. Я ещё из той жизни знал, что мысленный счёт помогал отвлечься. Самое простое упражнение — начиная от ста и далее отнимать семь. Девяносто три, восемьдесят шесть, семьдесят девять, семьдесят два… И так далее. Не может наш мозг одновременно переживать и считать. Вот я и занимался устным счётом практически постоянно. Э-хэ-хе…

Стабилизировать и гармонизировать внутренние колебания с внешними мне бы помог уход в тайгу, и я задумывался об этом всё чаще и чаще, но до совершеннолетия реализовать сию потребность не было возможности. Интересно, что в той своей жизни отшельничать мне не нравилось, хотя иногда и приходилось. Но тогда я устраивал себе испытания и знал, что одиночество когда-то закончится. И хотел, чтобы оно закончилось, потому что мне нужны были люди. Сейчас же, прожив в тайге неделю без людей, мне вдруг показалось, что люди мне не нужны. Что я не воспринимаю их, по-настоящему живыми. Ни своих школьных приятелей, ни родителей, ни, что самое страшное, Светлану.

Я что-то делал, что-то говорил, но сам не чувствовал себя настоящим. Всё чаще и чаще на ум приходили слова «виртуальная реальность». Только кто был виртуальным, я или окружающая меня «действительность»? А вот Ракшу и Шерхана я воспринимал как настоящую реальность. Такие вот дела…

Ещё одно слово стало то и дело «посещать» меня — «шизофрения». Как у Михаила Булгакова в «Мастере и Маргарите». Через тему шизофрении Булгаков поднимает философские вопросы: что есть истина, где граница между реальностью и иллюзией, что такое здравомыслие и безумие. Для поэта Ивана Бездомного, убеждённого в реальности происходящего, столкновение с непостижимым (Воланд и его свита) становится разрушительным опытом, который ломает его психику. Вот и я опасался, что, не смотря на мою внутреннюю силу, исцеляющую окружающих и меня самого телесно, моя психика может не выдержать. Мало ли в человеческой истории было не совсем нормальных целителей? Да сколько угодно. Одно другому, как я уже начинал понимать, не мешает.

И вообще, целителей, реальных или мошенников, кто их знает, всегда было много. Бабки-знахарки и сейчас имеют место почти в каждом человеческом поселении. Кто грыжи заговаривает, кто другие заболевания. И я, заяви сейчас о своих способностях, не сильно «напугаю» общественность. Просто сейчас об этом не принято говорить. Пионеру и комсомольцу не правильно быть целителем. Мы ведь — материалисты. Хотя, как можно воспитать человека нового типа — советского, без идеи, а значит без сознания. Термин — бытие определяет сознание — по своей коммунистической сути порочен.

— Но это я что-то отклонился в сторону, хм, — подумал я, снова переключившись на размышления о своём бытие и беспокоящем меня сознании.

В девяносто седьмом году Российские газеты писали про девочку Наталью Дёмкину из Саранска, обладавшую способности видеть внутренние органы и их патологию. Люди выстраивались к ней в очередь, чтобы получить подтверждение своего заболевания. Через несколько лет её стали приглашать в различные исследовательские центры, в том числе и за границу. Позднее у девочки появились способности и к ясновидению.

Изучением феномена необычайных способностей Натальи Дёмкиной занимались в Японии. Доктора наук из Центра изучения человека Токийского университета аплодировали