Великий Кузнец - 6 - Анри Олл

class="p1">Несколько раз я замечал, как люди таращились не на клинок, а на моих спутников — Гракха и Ург Варга. Ящер стоял неподвижно, как статуя, его тёмно-зелёная чешуя поблёскивала на свету фонарей, а длинный хвост медленно покачивался из стороны в сторону. Ург Варг, массивный, с выступающими клыками и серо-дубовой кожей, скрестил руки на груди и смотрел в пустоту. Некоторые зрители явно хотели спросить о них (я видел, как они бросали на рабов быстрые, любопытные взгляды), но никто не решался заговорить. То ли из вежливости, то ли из каких-то опасений. Один молодой дворянин, одетый в щегольской камзол с кружевами, даже остановился в двух шагах от Гракха, разглядывая его, будто диковинное животное в зверинце, но так ничего и не сказал, лишь покачал головой.

И вот вскоре, к нам вышел глашатай и объявил, что комиссия приняла решение и готова огласить его. Все, поняв намек, поспеши на свои места.

Глава 27

Истинная сила

От комиссии вперёд вышла Тереза Ясный Поток. Её посох, увенчанный кристаллом чистейшего горного хрусталя, мягко стукнул о каменные плиты помоста, и этот звук эхом разнёсся над притихшей площадью. Архимагеса обвела взглядом собравшихся: её глаза, глубокие, как омуты, на мгновение задержались на каждом из участников, стоявших полукругом перед судьями. Лёгкий ветерок, казалось, всегда сопровождавший эту женщину, на секунду стих, словно сама природа затаила дыхание.

— Уважаемые мастера, гости и участники фестиваля «Мастер Пламени и Металла», — начала она, и её голос, чистый и звонкий, несмотря на кажущуюся хрупкость фигуры, разнёсся без всяких усилий, подхваченный магией, — комиссия завершила своё совещание. Мы готовы огласить результаты.

Она сделала небольшую паузу, и в этой паузе я услышал, как гулко забилось моё сердце. Василий Фёдорович, сидящий на трибунах, чуть подался вперёд, сцепив пальцы в замок. Ург Варг, как и Гракх стоявший чуть позади меня, перестал сканировать толпу и устремил взгляд на архимагесу.

— Тринадцатое место, — произнесла Тереза, и её губы чуть тронула едва заметная улыбка, — занимает мастер Агафон Пепельный с его занимательным кинжалом «Шёпот Ночи».

Агафон — невысокий ремесленник с крысиным лицом и бегающими глазками, побагровел и что-то забормотал себе под нос. Его кинжал: кривой клинок с тусклым аметистом в рукояти, который, по задумке автора, должен был погружать цель в сон, но на деле лишь вызывал лёгкое головокружение и тошноту.

— Двенадцатое место… — продолжала Тереза, и с каждым названным именем моё напряжение росло.

Она называла имена одно за другим, сопровождая каждое кратким пояснением. Где-то хвалила за оригинальность идеи, где-то — за качество исполнения, но отмечала недостатки: нестабильность чар, слабый отклик маны, недолговечность. Её голос звучал ровно и беспристрастно, как у судьи, зачитывающего приговор. Я слушал, затаив дыхание, и с каждым новым именем, которое не было моим, внутри меня росло странное, тревожное чувство — смесь надежды и страха.

— Пятое место… — Тереза сделала паузу, и я почувствовал, как внутри всё сжалось в тугой узел. — Занимает мастер Грегор с его «Перчатками Каменной Хватки».

Грегор, коренастый мужчина с темно-русой бородой, шумно выдохнул и кивнул. Он выглядел скорее облегчённым, чем разочарованным. Его перчатки, усиливающие физическую силу носителя до уровня огров, были хороши, но грубоваты в исполнении, и он сам это знал.

А я всё ждал. Четвёртое, третье, второе, первое. Меня ещё не назвали. Значит, я в четвёрке? Сердце колотилось где-то в горле. Мельников бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалось: «Ну же, Яр, давай!».

И тут Тереза замолчала. Она стояла на помосте, опираясь на свой посох, и смотрела прямо на меня. Её взгляд был долгим, изучающим, и в нём читалось что-то, чего я не мог понять. Серебристые глаза, казалось, просвечивали меня насквозь, видели каждую мою мысль, каждую эмоцию. Я замер, не в силах отвести взгляд. Время растянулось, как патока.

«Ну всё», — пронеслось у меня в голове. — «Четвёртое место. Она смотрит на меня, потому что сейчас назовёт моё имя. Четвёртое. Не призовое, конечно. Но с первого раза, в моём возрасте, против таких мастеров… Это всё равно достижение. Четвёртое место на Королевском Фестивале — это уже заявка. Это уже имя. А главное — я показал, на что способна „Алая Подкова“. И „Эхо Магии“ теперь у всех на слуху. Заказы пойдут, цены можно будет поднять… Да, четвёртое место — это хорошо. Это очень хорошо».

Но Тереза вдруг резко отвела взгляд. Её глаза скользнули в сторону, и она произнесла, и её голос прозвучал всё так же ровно и бесстрастно:

— Четвёртое место занимает мастер Фредерик из Домена Вечных Дубравий с его «Луком Закатного Горизонта».

Я замер. Что?

По толпе пробежал удивлённый гул. Кто-то ахнул. Кто-то зашептался.

«Фредерик? Тот самый блондин в серебристой тунике, что стоял сейчас слева от меня, метрах в десяти?» — я скосил взгляд.

Его лицо, до этого хранившее выражение надменного превосходства, вытянулось. Он явно ожидал услышать своё имя в тройке лидеров, а тут — четвертое место. Его пальцы, унизанные перстнями, сжались в кулаки.

— Комиссия отметила изысканность работы, — продолжала Тереза, и её голос звучал теперь чуть громче, перекрывая шум толпы. — Исключительное качество дерева, точность наложения чар, элегантность формы. «Лук Закатного Горизонта» — это, без сомнения, произведение искусства. Однако…

Она не успела договорить. Потому что Фредерик вдруг сделал шаг вперёд.

— Прошу прощения, уважаемая архимагеса, — произнёс он, и его голос, хотя и звучал вежливо, был полон яда. — Но я не могу согласиться с таким решением.

Тереза замолчала. Её бровь чуть приподнялась. На площади воцарилась тишина. Даже ветер, казалось, затих ещё сильнее, прислушиваясь.

— Я уважаю комиссию и его величество, — продолжал Фредерик, и каждое его слово было пропитано фальшивой почтительностью, — но я не понимаю, по каким критериям меня поставили ниже некоторых других участников. — Он повернулся и указал пальцем прямо на меня. — Например, ниже этого юноши. Его работа — грубая, топорная, лишённая всякого изящества. Его меч — это просто кусок металла с камнем и рунами. Да, он работает, но где же искусство? Где красота? Фестиваль «Мастер Пламени и Железа» всегда ценил гармонию формы и содержания, а тут…

Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Грубая? Топорная? Мой меч? Мой «Клинок Агнбера», над которым мы корпели, вкладывая в него труд, душу, магию и знания? Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.