Великий Кузнец - 6 - Анри Олл

Но Фредерик не унимался. Он продолжал говорить, размахивая руками, тыча в меня пальцем, призывая толпу в свидетели. Его голос становился всё громче, всё визгливее. Блондин требовал пересмотра результатов, намекал на предвзятость комиссии, на то, что «какой-то безродный выскочка» не может стоять выше «потомственного мастера из Домена Вечных Дубравий». Площадь загудела. Кто-то из зрителей начал выкрикивать с места, поддерживая то его, то меня, то комиссию. Фестиваль, ещё минуту назад бывший образцом порядка и торжественности, стремительно превращался в балаган.

И тогда Тереза ударила посохом о камень.

Звук был такой, будто раскололось само небо. Низкий, вибрирующий гул прокатился по площади, и в тот же миг с посоха сорвалась волна чистейшей, концентрированной магии ветра. Воздух вокруг Фредерика сгустился, стал плотным, как вода, и обрушился на него сверху, прижимая к каменным плитам, точно зарвавшуюся букашку. Блондин рухнул на колени, а затем и вовсе распластался на земле, хватая ртом воздух.

— Довольно!

Голос Терезы прогремел над площадью, и в нём больше не было ни мягкости, ни беспристрастности. Это был голос архимагесы, существа, чья сила измерялась целыми небольшими армиями. Её глаза сияли серебром, и от этого сияния по спине у меня побежали мурашки. Она медленно, шаг за шагом, приближалась к распростёртому на земле Фредерику, и каждое её движение было исполнено такой мощи, что, казалось, сам воздух дрожал.

— Наглец, — произнесла она, и её голос звучал теперь тихо, почти вкрадчиво, но от этого становился только страшнее. — Мы решили умолчать об этом, чтобы не позорить имя твоего рода и осколка. Однако такую наглость нельзя оставлять без ответа.

Фредерик попытался что-то сказать, но давление ветра было так велико, что он не мог выдавить ни звука. Только хрипел и сучил ногами по камням.

— Раз уж ты сомневаешься в решении нашего совета во главе с его величеством Эдмундом II, — продолжала Тереза, останавливаясь в двух шагах от него, — я скажу это во всеуслышание. Ты специально пытался скрыть от нас дефекты твоего лука с этим твоим пафосным названием.

По толпе прокатился вздох. Дефекты? Скрыл?

— Обычный человек, — Тереза сделала паузу, и её губы изогнулись в горькой усмешке, — нет, даже средний маг попросту не смогут пользоваться твоим луком. Они рискуют получить травму души и остаться инвалидами на всю жизнь. Потому что твой артефакт абсолютно ненасытен. Он требует постоянной подпитки. Мало того, в своём голоде, на каждый выстрел ему требуется просто огромное количество духовных сил. — Она склонила голову набок, разглядывая лежащего перед ней человека, как энтомолог разглядывает редкое насекомое. — Даже я смогла бы сделать из него от силы четыре выстрела, прежде чем упасть в обморок.

Тишина стояла такая, что я слышал, как бьётся моё собственное сердце. Фредерик перестал дёргаться и замер, уткнувшись лицом в камень. Тереза, казалось, хотела добавить что-то ещё, но вдруг резко замолчала.

Потому что за её спиной что-то изменилось.

Я почувствовал это раньше, чем увидел. По спине пробежал жар, как будто кто-то открыл дверцу огромной печи. Воздух вокруг помоста словно задрожал, искажая очертания предметов. И аура (могучая, древняя, пылающая жаром, как горнило) на мгновение накрыла всё пространство площади. Это была не просто магия. Это была сила, перед которой меркла даже мощь Терезы.

Эдмунд II встал со своего места.

Бывший король, старик в простой одежде, что всё это время сидел в центре судейского стола и казался лишь обычным пожилым человеком на пенсии, поднялся на ноги. И в этот момент все, у кого был хоть какой-то опыт в магии, почувствовали: этот человек — не просто старый монарх. Это — легенда. Это — один из сильнейших магов и воинов Королевства Серебряных Шпилей. Его аура была подобна солнцу: жаркая, всепроникающая, не терпящая возражений.

Тереза вздрогнула. Её серебристое сияние померкло, словно свеча на ветру. Давление ветра, прижимавшее Фредерика к земле, исчезло так же внезапно, как и появилось. Архимагеса медленно выпрямилась, опустила посох и обернулась к бывшему королю. Её лицо, только что пылавшее праведным гневом, теперь выражало смущение и… стыд?

— Прошу прощения, — произнесла она, и её голос снова стал тихим и мягким, как у той девушки, что приветствовала гостей фестиваля. — Я позволила эмоциям взять верх. Это недостойно моего звания и моего положения.

Она поднялась обратно на помост, к судейскому столу, и заняла своё место, склонив голову. Эдмунд II улыбнулся. Его улыбка была тёплой, почти отеческой, и от неё напряжение, висевшее в воздухе, начало рассеиваться.

— Я принимаю ваши искренние извинения, уважаемая Тереза, — произнёс он, и его голос звучал тихо и спокойно, как шелест листвы. — Каждый из нас иногда позволяет чувствам одержать верх. Особенно когда речь идёт о справедливости.

Он перевёл взгляд на Фредерика, который уже поднялся на ноги и теперь стоял, пошатываясь, отряхивая свою серебристую тунику. Его лицо было бледным, а в глазах читался страх. Только теперь он, кажется, осознал, что перешёл черту.

— Ваше величество, я… — начал он, пытаясь вставить слово.

Но Эдмунд II поднял ладонь. Всего один жест и блондин замолчал, будто ему заткнули рот кляпом. Бывший король даже не посмотрел на него. Он обвёл взглядом площадь, задержался на мне, на других участниках, и заговорил. Его голос, несмотря на тихий тон, разносился далеко, достигая каждого уголка площади.

— Поскольку мастер из Вечных Дубравий не согласен с решением комиссии, — произнёс он, и в его интонации мне почудилась лёгкая, едва уловимая насмешка, — то так и быть. Мы его изменим. — сделал старик небольшую паузу.

— Мастер из вечных Дубравий, вы дисквалифицированы, пожалуйста, будьте так добры: заберите свой артефакт и немедленно покиньте королевский сад.

Глава 28

Победители

В общем, я занял почётное третье место. Моё имя, Яр Громов, прогремело над яблоневым садом из уст Терезы Ясный Поток, и толпа взорвалась аплодисментами. Я стоял, оглушённый, не в силах до конца поверить в реальность происходящего. Василий Фёдорович, сидевший на трибунах, вскочил на ноги и хлопал так, что, казалось, его ладони сейчас загорятся. Магистр Стеллар, сидевший неподалёку, одобрительно кивнул мне.

Я поднялся на помост, чувствуя, как земля пружинит под ногами. Тереза вручила мне бронзовую медаль: тяжёлый, искусно отлитый