Диспноэ - Юлия Арвер

Лиза не привыкла полагаться на кого-то. Не привыкла к слабости. С ранних лет ей приходилось держаться из последних сил, ведь каждый встреченный на пути человек или демон жаждал ее сломать. Она почти ломалась, но восставала из пепла, отращивая броню… под которую сама же пустила не только Ника, но и теперь Воронцова. Позволила увидеть свою слабость, рассказала о детстве. Сегодня Лизе хотелось, чтобы ей помогли. В одиночку она, кажется, скоро сойдет с ума. Похоже, этого и добивалась дорогая мамочка.

С крыши машины живописно стекали потеки крови. Явно не русалочьей. Человеческая. С другой ни мать, ни Гордий дела не имели. Маньяки хреновы!

Руки русалки пришпилили гвоздями к лобовому стеклу, по которому расползлась паутина широких трещин. Отсылка к трупу Давыдова.

– Я и так знаю, что вы, суки, замешаны в этих убийствах. Я не тупая! Не нужны мне ваши ребусы! – рыкнула Лиза в пустоту, чувствуя, как дрожат руки то ли от ярости, то ли от страха.

Воспоминания подкрались хищниками, заскреблись внутри в немой просьбе расслабиться хоть на миг. Поддайся Лиза этим мольбам, и память захлестнет штормовой волной. Как выбраться потом из колодца фантомной боли? Как отмыться от грязи, которая на ее руках уже пятнадцать лет?

Вода везде. В ушах, в глазах, во рту. На шее чья-то мертвая хватка. Воздух заканчивается, но Лиза отчаянно бьет руками и ногами в бессознательном желании выбраться. Она должна выбраться. Она не умрет! Не после того, что вынесла!

По телу ползут как будто сотни рук, но на самом деле их всего две. Водная тварь оплела, словно паутиной, и тянет вниз. К смерти.

Во тьме водной глади Лиза видит чужие белесые глаза. Как? Неважно. Просто видит, будто тянется к ним всем существом и пригвождает чужой взгляд к своему. Это инстинкт, что-то неподвластное разуму. Она паникует и отчаянно хочет вздохнуть. А еще убить тварь, которая пытается утащить ее на дно.

Холодная кровь внутри твари вскипает… С визгом та идет ко дну. А Лиза выплывает, чтобы попытаться убить демона, ненависть к которому заставляет ее жить…

Лиза зажмурилась и потрясла головой. В висках стучала ярость, как в те жуткие минуты, когда она задыхалась под водой. Столько лет прошло, а ее до сих пор передергивало от белесых глаз, которые во тьме разглядела даже не она сама, а демоническая сущность. Разглядела и убила. Низшая нечисть не могла противиться демонам, и русалка не смогла.

Сердце глухо колотилось, а ноги налились свинцом. Они отказывались делать даже шаг, но Лиза приказала себе послушаться Воронцова.

Если он приедет, а она так и продолжит торчать перед изувеченной машиной, то охраной Родина уже не отделается. Скажи Лизе кто-то неделю назад, что она послушно поскачет на поводу у Воронцова, она плеснула бы дураку в лицо святой водой, чтобы изгнать беса. И вот она здесь, в этой точке невозврата.

Едва волоча ноги, Лиза вошла в парадную, и почти неуловимое тепло активной защиты накрыло куполом безопасности. Здесь ее не достанут. Потому и ограничились машиной. Не будь защиты, несчастную русалку пришпилили бы к двери квартиры. Выветривай потом болотную вонь и объясняй соседям, что это – сюрприз от друзей-дизайнеров, а не дохлая нечисть.

Только машину жалко. Новенькая ведь совсем. Да и нервы свои. Они хоть и потрепанные, но дорогие, как память.

Лиза замкнула дверь на два замка и прошаркала к кухонному ящику с лекарствами. Из полукруглого окна лился свет фонарей. Из него двадцать минут назад она и увидела русалочью инсталляцию. Дернул же черт! Легла бы спать, не взглянув по привычке на машину, то мертвую нечисть обнаружила бы утром. А утро вечера, как известно, мудренее, и детские страхи при свете дня стали бы не такими уж страшными. Даже смешными. Наверное.

Две таблетки успокоительного явно не помешают, если она планирует поговорить с Воронцовым как адекватный человек, а не дрожащая дуреха, впечатленная смертью и без того неживого существа.

Запив таблетки, Лиза уселась на подоконник, где совсем недавно они с Марком чуть не занялись сексом. Сейчас отсюда открывался прекрасный вид на потеки крови, распластанное тело и двух пьяных в дрова парней, которым не повезло пройти мимо. Бедняги замерли в ужасе и бросились бежать.

– А как же полиция, господа алкаши? Неужели не жаль голую девушку? – со зловещей ухмылкой пробормотала Лиза.

С приличным опозданием она сообразила, что стоит кому-то из жителей дома выглянуть из окна, сюда непременно приедет не только опергруппа из Управления, но и полиция, скорая, служба ритуальных услуг и парочка журналистов петроградских новостных каналов. Такое горячее событие пропустит только тот, кому совсем не нужны подписчики. Вот Лиза пропустила бы с удовольствием.

На удивление, минуты сменяли друг друга, но панику так никто и не развел. Неужели в их старинном доме не нашлось ни одного страдальца, который не смог уснуть?

– Ого, вот это картина! За что бедняжку убили? И без того судьба тяжелая у утопленниц, так эту еще и к стеклу пришпилили, ироды. – Домовой возник рядом так неожиданно, что Лиза чуть не свалилась с подоконника.

– Помнишь, как Гордий заставил меня убить русалку?

– Как этот ужас забыть? Ты рыдала так громко, будто умом тронулась. Я не на шутку перепугался тогда, – понурив лохматую голову, ответил домовой. – Вот только я до сих пор уверен, что именно этого твоя мамаша и добивалась. Хотела, чтоб рассудок окончательно помутился и ты превратилась в идеальное безмозглое оружие.

– Убив русалку, я почувствовала себя всемогущей, – призналась Лиза.

– А потом Гордий снова запихнул тебя в подвал и оставил без еды. От могущества не осталось и следа. Только рыдающий ребенок, которого заставили убивать, – проворчал домовой, но тут же переключил внимание на окно, где отчетливо виднелся приближающийся свет фар.

Во двор въехал «Мерседес». Вернее, влетел. Воронцов выскочил из кое-как припаркованной машины и устремился к телу русалки, так же, как и Лиза, подсвечивая себе путь фонариком в телефоне. Бегло осмотрев тело бедняжки, он осмотрел окна дома, но Лизу в темноте не заметил. Да и не знал, в каком конкретно окне искать.

– О, твой начальник помогать явился? Чего это он? – буркнул домовой, но без злости.

– Я позвала, – ответила Лиза, сползла с подоконника и отправилась открывать дверь.

– Ну и правильно! Этот паренек больше доверия вызывает, чем дуралей, который за тобой каждый вечер таскается. Надо на него твою полку с книгами сбросить, чтоб не захаживал сюда больше.

– Э-э-э, книги не трожь! Они неприкосновенны, даже если