Диспноэ - Юлия Арвер

вокруг называли бесовским, но никто не знал, в чем же ее магия. Верещагин так и не раскрыл секрета, что за силу старшая дочь унаследовала от матери-демоницы. Как-то Кирилл подслушал разговор родителей. Отец с презрением сказал матери, что дочь Верещагина не в своем уме и эту дурную шутку с ней сыграло соединение демонической крови с кровью потомка волхвов. Кирилл ни секунды не верил в ее сумасшествие, пока верили все остальные.

Однажды, во время очередного приема в доме Верещагиных, он увидел, как испуганная Лиза залезает под стол, и решился залезть следом. Те недолгие минуты, которые Кирилл провел с ней, навсегда врезались в память, как и алые зрачки, постепенно вернувшие черный цвет. Лиза даже улыбнулась ему, когда поверила, что Кирилл пришел подбодрить, а не издеваться.

Даже сейчас сердце предательски екало, стоило Кириллу вспомнить полные благодарности глаза девочки, в которые вернулся страх, когда Верещагин за руку грубо выволок ее из-под стола. «Приходи еще. Я хочу с тобой дружить», – последнее, что Лиза сказала Кириллу.

К горлу подкатил ком, отчего Кирилл лишь сильнее затянулся. Что за шутки судьбы?! Почему он встретил Кёлер именно сейчас? Не нужны ему эти воспоминания! Он уже давно не впечатлительный мальчишка!

Кирилл затушил сигарету и бросил ее в урну. Он запретил себе возвращаться мыслями к Кёлер и поспешил к торговому центру, рядом с которым примостилось небольшое офисное здание с зеркальными окнами. Там и ждала его Мила.

Охрана у главного входа – два потомка демонов. Алые глаза, которыми его просканировали лучше любых металлоискателей, говорили сами за себя. Убедившись, что в журнале посещений есть его имя (оно еще и подчеркнуто), Кирилла пропустили внутрь. Он знал, куда идти, потому не терялся в пышном великолепии офиса Петроградского клана ведьм. Все, кому благоволила Мила, догадывались, что за дела она проворачивает, но никто не знал наверняка.

Ведьмы не брезговали грязными заказами. Они либо конкурировали с «Мертвой водой», либо плодотворно сотрудничали. Второй вариант вероятней – откуда тогда в клубе Алана брались те самые молодильные яблоки, как их ласково называли в народе? Выращенные на оскверненной ритуалом земле, они вызывали сильнейшее опьянение, но баловство с ними заканчивалось не привыканием, а чувством стыда за прошлую ночь. Яблоки пользовались популярностью даже у обычных людей. Любители экстрима каким-то образом узнавали о местах их продажи и передавали ценные знания друзьям.

Сам Кирилл никогда не пробовал яблоки, а вот Ник какое-то время плотно ими баловался. Намешав их с половиной бутылки виски, он и заснул в ту ночь, когда чуть не сжег собственный дом.

Кирилл поднялся на второй этаж, прошел по широкому коридору и остановился у стеклянной двери приемной. Два рабочих стола пустовали, но на них остались заботливо включенные лампы, чтобы поздний гость не сломал себе нос в темноте.

Из-под двустворчатой деревянной двери, ведущей в кабинет Милы, пробивался теплый свет. Она ждала. Кирилл сверился с часами, которые показывали ровно десять, и постучал.

– Входи, мой дорогой. Зачем стучишь как неродной? – донесся из-за двери ласковый голос. Мила могла очаровать многих мужчин одной только бархатной мягкостью своих речей, но стоило ее увидеть, и дар речи теряли даже самые стойкие.

Кирилл толкнул дверь и сделал несколько шагов внутрь. Огромный кабинет освещали четыре настенных бра и настольная лампа. Мягкие электрические лучи добавляли уюта помещению с панорамным окном, шторы на котором сейчас были плотно задернуты. На большом письменном столе дымились благовония.

Мила ждала его на бежевом кожаном диване, кокетливо положив ногу на ногу и глядя на Кирилла из-под длинных ресниц. Красивая. Невероятно красивая. Но отчего-то ее красота казалась зловещей. За два года Кирилл так и не избавился от этого ощущения. Он никогда не потерял бы голову от Милы, потому что внутреннее чутье вопило остерегаться ее как самого опасного хищника. Многие мужчины утопали в красоте ведьмы безвозвратно, бросали свои жизни ей под ноги, а она топталась по ним каблуками дорогущих туфель, которые они же ей и купили.

– Ты кажешься потерянным щенком, мой дорогой. Кто стал причиной столь сильного душевного раздрая? – нежно спросила Мила. Как всегда, проницательна и наблюдательна.

– Прости. Только что приехал от родителей.

– Ох, понимаю, котенок. Твоего отца сложно терпеть даже мне. Что уж говорить о тех, кому он показывает свой несносный характер.

«Котенок». Кирилл ненавидел это прозвище, но Мила называла его только так. Хоть она и выглядела едва ли старше его, ее реального возраста не знал никто, кроме сестер-ведьм. Ближайших сестер.

Мила мягко перекинула копну пшенично-русых волос на одно плечо и с кошачьей грацией поднялась с дивана. Черные туфли стояли возле стола, ведьма шла к нему босой. Ее бедра облегала юбка с пикантным разрезом, а под полупрозрачной белой блузкой отчетливо виднелся бюстгальтер телесного цвета. Три верхние пуговицы Мила предусмотрительно расстегнула, не оставив никакого места для фантазии. Ее красивая грудь пленяла мужчин, и Кирилл невольно завис именно на ней.

Мила замерла на расстоянии шага, но через пару секунд преодолела и эту преграду. Без привычных каблуков она казалась совсем мелкой. Пожалуй, на полголовы ниже Кёлер… Опять Кёлер! Да сколько можно?

Обманчивая нежность Милы ни разу не заставила Кирилла потерять голову, хотя ей отчаянно этого хотелось бы. Вот и сейчас ведьма поднялась на носочки, положила прохладные ладони на его щеки и притянула к себе.

Кирилл ощутил мягкое касание ее губ и вкус клубники, вазочка с которой осталась на стеклянном столике, у дивана. Мила, как это всегда бывало, целовала его нежно, подталкивая к тому, чтобы углубить поцелуй, добавить в него страсти и похоти. Она прильнула так близко, будто решила стать частью Кирилла.

Тело реагировало на красивую девушку так, как и должно. Возбуждение постепенно опускалось в низ живота, а руки зудели в желании прижать к себе податливое, хрупкое тело. У него давно никого не было. Будь Мила не ведьмой, а обычной девушкой, Кирилл не задумываясь уложил бы ее прямо на диван, где она лениво ела клубнику. Но его целовала глава клана ведьм, и он не мог об этом забыть.

Мягко отстранив Милу, Кирилл улыбнулся ей, но покачал головой. Ведьма надула губы, но бесята в зеленых глазах ясно дали понять, что она не обиделась. Мила привыкла к его отказам, и, пожалуй, очередной еще больше разжег охотничий азарт.

– Остаешься верен себе, котенок, – проворковала она и провела кончиками пальцев по щеке Кирилла. – Говорят, ты скоро женишься. Неужели воспылал чувствами к невесте?

Кирилл молчал, не желая делиться с ведьмой сокровенным. Она