Охотник на маньяков. Том 1 - Петр Алмазный

— Хорошо, Иван… Сергеевич… — она на секунду запнулась, подбирая слова. — Я хорошо вас поняла. Я не против того, о чём вы говорите. Администрация цеха готова пойти вам навстречу.

Я поднялся, поблагодарил и направился к выходу. Уже у самой двери я услышал её негромкий, почти случайный вздох:

— Надо же… Повезло Наталье.

Я не обернулся, лишь слегка приподнял на прощание руку. Наталье со мной повезло? Не знаю. Но сделаю всё, чтобы так оно и получилось.

Спускаясь по лестнице, я вдруг увидел её. Наталья шла по главному коридору, что-то оживлённо обсуждая с напарницей. Я притормозил и встал за колонной. Мне не хотелось, чтобы она видела меня здесь — сейчас это было не нужно.

Я смотрел на неё из своего укрытия. На её лицо, на то, как она поправляет выбившуюся прядь волос, на её фигуру, которая в резком свете цеховых ламп казалась прозрачной и хрупкой. И я почувствовал… Не знаю, может, в этот момент мой «новый» взгляд наложился на глубокие, дремавшие в теле чувства Нещадова. Но эффект вышел сильным. Я вдруг понял, что не просто сочувствую этой женщине или ощущаю перед ней симпатию вперемешку с долгом. Я влюблён в неё — мощно и бесповоротно, до боли в груди.

Это осознание добавило мне решимости. Я всё делаю правильно. Я верну эту женщину себе, чего бы мне это не стоило.

Наталья и её напарница скрылись в воротах склада. Я быстро вышел из цеха и поспешил к проходной. Перебежав дорогу у остановки, я запрыгнул в подъехавший троллейбус и направился в редакцию.

* * *

На работу я почти не опоздал.

Планёрка прошла так же, как это обычно и бывало. Там стало известно, куда мы с Пашей поедем на этот раз. Ехать нам пришлось в город Джанкой. Там намечалось удивительное событие — безалкогольная свадьба. И редакция поручила нам сделать об этом репортаж.

В Джанкое стояла жара. Столовая «Юность», где проходило событие, располагалась недалеко от центра города. И всё равно здесь был слышен глухой рокот проходящих железнодорожных составов. Просто в Джанкое, наверное, он слышен в любой городской точке.

Наш УАЗик затормозил у входа как раз в тот момент, когда гости заходили внутрь. Я сразу вскинул фотоаппарат, ловя кадры: нарядные платья, строгие костюмы, дежурные улыбки. Увидев нас, хозяева рванули навстречу, осыпая гостеприимством, и потащили в зал, за столы.

Внутри всё было как положено: белые скатерти, бумажные салфетки веерами, чистый и блестящий пол. По стенам висели плакаты, бодро напоминающие о том, что трезвость не далёкая цель и мечта, а норма жизни. Сегодня здесь сочетались дочь горкомовского чиновника и сын работников торговли. Союз этот, видимо, можно было назвать стратегическим.

Когда рассаживались, какой-то седой мужик в расстёгнутом пиджаке вдруг узнал нашего Михалыча.

— О, какие люди! — закричал он, перекрывая музыку и людской гомон. — Давай-ка, иди сюда! Мы ж с ним в автоколонне десять лет бок о бок. Ребята, забираю его к нам.

Михалыч, не особо сопротивляясь, исчез в глубине зала, а нас с Пашей усадили на «козырные» места, поближе к президиуму. Народу было полно, но в воздухе висела какая-то зажатость. Все косились на высокого усача, начальника из горкома, который сидел во главе стола с видом человека, несущего на своих плечах судьбы мира.

Первый тост за счастье молодых он провозгласил стоя. В его бокале плескался бледно-жёлтый лимонад.

— Да, непривычно, — пророкотав он, осушив напиток. — Но жить мы теперь будем по-новому, товарищи. На личном примере докажем…

Он минут пять продолжал в том же духе, рассуждая об установках партии, решительной борьбе с пьянством и подобных вещах.

После второго тоста — за здоровье родителей — начальник извинился, сославшись на неотложные дела, и откланялся. Едва дверь за ним закрылась, зал заметно выдохнул. А потом опасливые взгляды переместились на нас с Пашей — пресса ведь, кто его знает, чего от нас ожидать.

Отец невесты, заметив, что мы начали посматривать на часы, зашептал что-то на ухо тамаде. Та, статная женщина в алом платье, тут же подплыла к нам.

— Уважьте хозяев, голубчики, посидите ещё! А то ведь люди как подумают? Начальник ушёл, прессу выставили и давай из-под полы самогонку хлебать. Нехорошо выйдет, — сказал она то ли в шутку, то ли всерьёз.

Мы пожали плечами. Отец невесты кивнул, проговорил серьёзным тоном:

— Тут всё по-честному, ребята. Личный пример — дело святое.

Мама невесты тут же окружила нас заботой и принялась подкладывать в тарелки заливное и буженину. Праздник продолжался. Гости говорили тосты, заканчивая их, как водится, возгласом «горько!». Жених с невестой раз за разом смущённо целовались и терпеливо ждали, когда же это всё наконец закончится.

Когда мы с Пашей намылились уходить, у нас снова не получилось.

— Сейчас подадут горячее, — ласково удержала нас мама невесты.

Мы заверили её, что собирались только выйти на крыльцо, перекурить.

На улице кроме нас топтались другие гости.

— Не праздник, а недоразумение, — проворчал кряжистый моряк в кителе, дядя невесты. — Нет, чтобы нормально, по-людски…

Я промолчал, но был с ним солидарен. Тут же к нам прилепилась девица с фотоаппаратом ФЭД на шее — сестра жениха. Глаза её подозрительно блестели. Я предпочёл списать этот блеск на веселье и праздничный настрой.

— А вы знаете, — залепетала она, придвигаясь ко мне почти вплотную, — Фаина Раневская говорила, что есть только два настоящих извращения: хоккей на траве и балет на льду. Дожила бы старушка до нашего времени, узнала бы про третье — безалкогольную свадьбу.

Что сказать, я был согласен и с ней тоже. Но тут она попыталась игриво поправить мне воротник — тогда я вежливо, но твёрдо дал понять, что флирт, даже с коллегой по фотографическом у делу, меня не интересует. Мне было интереснее пообщаться с моряком, поговорить о жизни.

Вернувшись в зал, я почувствовал, что атмосфера изменилась. За столом, где сидел Михалыч, было подозрительно весело. В стаканах гостей там по-прежнему плескался компот, но у выступающих начали странно заплетаться языки.

— Жарко сегодня, разморило людей, — засуетилась мама невесты, когда один из гостей, встав для поздравления, покачнулся и едва не снёс локтем вазу с фруктами. Его вовремя подхватили под руки соседи.

Я кивнул: ну жара так жара. Когда тамада вытащила всех танцевать, последние сомнения отпали. Трезвые люди так не пляшут, слишком много было в движениях размашистости и энтузиазма. Я спрятал свой «Зенит» в чехол, рассудив, что больше