Товарищ военврач 4 - Олег Дмитриев

Под конец он перешёл на рублено-отрывистый, привычный командный рык.

— Есть отбыть на неделю к едрене матери! — Окся вскочила, встав рядом со мной. Такой счастливой я её, кажется, с самого новоселья не видел. Которое было только вчера вечером, а казалось, что две жизни назад.

Николай Сергеевич замечаний нам выдавать не стал. Он встретил нас на крыльце, крепко, по-отцовски обнял меня, бережно и как любимую дочь — Оксану.

— Серафима взяла пневмоторакс, там всё в порядке будет. Тимофеев жив-здоров, Калинин пришёл в себя. Он пиявок боится, оказывается, — главврач проводил нас до лавочки под клёном, усадил и начал отчитываться. Вероятно, решив даже на порог госпиталя нас не пускать, чтоб мы не принялись опять самозабвенно работать. Мимо как раз проносили командарма. Он глянул мельком на нас и, кажется, улыбнулся. С противоположной стороны носилок шагал Березин, что-то негромко говоря на ухо склонившемуся к нему Васину.

— Козырев продолжает злостно нарушать режим. Ненашевские ещё троим ноги сделали за ночь, под утро принесли. Танюша уже почти может яблоко в руке удержать…

На душе теплело.

— Николай Сергеевич, возьмите, пожалуйста, — я достал из-за пазухи и протянул ему листочек. Тот, который привёз обратно вместо штатного госпитального хирурга. Прерывисто вздохнула Оксана.

— Вот оно как… — прочитав, убрал бумагу Покровский. На лице его острее проступили горькие усталые морщины, сразу состарив.

— Нельзя было иначе, — кивнул я. Вздрогнув, когда Оксана взяла меня за руку, переплетая пальцы. Её ладонь была тёплой.

— Ясно. Война, — он глубоко вздохнул, задержав дыхание, будто заталкивая внутрь рвавшиеся ругательства или стон. — Всё, Николины, шуруйте домой, не задерживаю вас! И чтоб неделю вас тут не видел!

— Есть шуровать домой, товарищ военврач второго ранга! — подскочила жена, потянув за собой и меня.

Мы пожали руки и разошлись. Он, чуть ссутулившись, пошёл обратно, руководить «четырёхсотым». Мы — домой. Но не дошли.

— Иван Николаич! Карета подана! — возле Эмки за воротами стоял Васин.

— Да тут идти-то? — удивился я.

— Приказ имею, — весомо пояснил старший лейтенант госбезопасности.

Мы спорить не стали. Я открыл заднюю дверцу, помогая устроиться жене, обошёл машину и уселся сам. Вспоминая, как две жизни назад мы влетали в такую же, если не в эту же самую машину с разбегу. Втроём. Тогда ещё втроём.

— Там между вами, товарищи Николины, папочка лежит, — усевшись на переднее пассажирское, сказал Васин.— Распишитесь, где галочки. Трогай потихоньку, Саш.

Сашей оказался лейтенант Паньков.

— А вас как зовут, товарищ Васин? А то как-то всё… — развести руками в тесноте заднего сиденья особо не получилось.

— Василием. И на «ты» лучше, — разрешил он. — Василий Васильич Васин я. У нас в роду всех старших Ванями зовут, потом идут Васи, Пети, Саши, Лёши. Прабабка-покойница, говорят, до Серёжи даже добралась.

Неожиданно. Госбезопасность с человеческим лицом?

В папке вполне ожидаемо были расписки об ответственности за разглашение военных тайн. Окся смотрела на перьевую авторучку.

— Чего замерла-то, Оксь? — спросил я жену. — Она так же пишет, как перо, там внутри чернила есть.

— Да знаю я, — поморщилась она.

— А чего тогда?

— Забыла, как расписывалась в тот раз, у Покровского… Не запомнила, — как-то виновато пояснила стальная Оксана Пална.

— Вась, если она просто фамилию напишет — примите? — спросил я у старлея.

— Да пусть хоть крестик ставит, — отмахнулся он.

— Хватит, наставили уже, — вздохнула она. И вывела изящно: «Николина О. П.».

— Авторучку себе оставьте, — щедро разрешил Васин, принимая папку с расписками. — Дома потренируетесь подписи ставить. Фамилия-то новая, понятное дело.

— Мы найдём, чем дома заняться, товарищ старший лейтенант госбезопасности, — всегдашним язвительным тоном отозвалась она, ёрзнув по дивану ближе ко мне и положив на плечо голову.

Вася закашлялся, Саша одобрительно хмыкнул.

— Это… Ну да, учить вас, что ли, — быстро собрался обратно чекист. — Инструктаж тогда. Устный.

Это он добавил, когда Окся спешно вытащила ручку и приняла вид примерной школьницы.

— Дом по периметру под охраной и наблюдением. Выходить на улицу лишний раз не рекомендуется. Хотя, вы, наверное… кхм. Да… Продукты на кухне, уголь для колонки в ящике. Холодильник поставили…

— Холодильник⁈ — она аж в руку мне вцепилась.

— Ага, ХТЗ, сто двадцать литров, новая модель, Харьковский тракторный выпускал до войны, — пояснил он. — По любому вопросу звоните мне, номер прежний. Телефонный аппарат тоже работает, вчера провели.

Оксана смотрела на меня так, как в этом времени смотрели, пожалуй, только на самое высокое руководство страны. Наверное, завидный я жених получался: на отдельной жилплощади, с холодильником и телефоном, персональными. А ещё с повышенным вниманием со стороны НКВД, но у всех, как говорится, свои недостатки.

— Держите ключи. Это от верхнего замка́, это от нижнего, — показал Васин колечко с четырьмя ключами. А я подумал о том, сколько их было всего, и у кого находились остальные. У него-то самого́ — наверняка. — Там лично от меня в холодильнике презент. Это… совет да любовь!

— Спасибо! — хором, как октябрята, ответили мы. Жена продолжала сидеть с круглыми глазами. Я — привычно хмуро.

— Пойдём, Оксь. Отпуск сам себя не отдохнёт, — вернул я её с небес на землю. — Мы постараемся вас по пустякам не отвлекать. Спасибо ещё раз, мужики. И что подвезли — тоже. После полётов с Мухиным ноги что-то не особо ходят.

Мы пожали руки, Саша с Васей понимающе покачали головами, поджав губы. То, во что превратил Сталинский сокол Женя красивый и, главное, целый самолёт, помнили все.

Машина отбыла вдоль Интернациональной. Мы стояли у подъезда, держась за руки. В левой у меня была связка ключей, в правой — жена. Глянул на часы, звякнув ключами. Половина седьмого утра. Видимо, встали-таки часы при приземлении, тогда то же самое время показывали. Или раньше встали, в небе, когда безносая хохотала, швыряясь в нас немецким железом.

— Думаешь, прямо неделю дадут? — почему-то шёпотом спросила Оксана.

— Не думаю. Надоело думать, — отозвался я. — Пошли жильё смотреть. Заинтриговал Васин личным презентом, как думаешь, что там?

— После холодильника ничему не удивлюсь. Даже ключам от такой же Эмки, — она подняла глаза на меня и лукаво улыбнулась.