СМЕРШ - 1945 - Павел Барчук

Вот это была новость.

Я-то думал, сгорела середина комбината. То, что рвануло у нас за спиной. А причал стоял в стороне, метрах в трёхстах от эпицентра, и по всем раскладам должен был уцелеть.

Не уцелел.

Значит, огонь пошёл дальше по территории. Оно и понятно — там везде мазут, трубопроводы и земля, пропитанная горючим. Плюс в некоторых местах немцы по-любому успели заложить взрывчатку. Они же не думали, что у них случится пожар.

— Товарищ генерал-лейтенант, — уточнил я. — Пакгаузы точно?

— Точно. — Вадис вернулся к столу, сел. — Съёмка утренняя, всё видно как на ладони. На месте строений — пепелище. Причальная стенка стоит, а больше ничего.

Ох ты ж.

Я мысленно прикинул расклад.

Двадцать шесть тонн оборудования. То, что немцы не успели отправить второго марта, всё, что мы разглядывали в щель между досками. Плюс четыре ящика, которые Доктор лично забраковал и велел отставить в дальний угол. Всему этому пришёл трындец.

— Как вы это устроили, я читал, — продолжил Вадис. — Те отчёты уже поступили ко мне. Честно сказать, у вас вообще не доклады выходят, а прямо приключенческая литература. Немцы сами себя подожгли, группа не сделала ни единого выстрела, вокруг одни случайности. Загляденье. Мне, честно говоря, всё равно, как оно там было на самом деле.

Он посмотрел на нас.

— Потому что результат есть. Немецкий завод горючего перестал существовать. Материалы из эшелона у нас. И это, товарищи оперуполномоченные, единственное, за что я вас сегодня похвалю. Теперь по существу. — Вадис помолчал пару секунд, затем продолжил: — Задание у вас было простое. Изъять документацию из эшелона и доставить её в Управление. Про то, чтобы ходить за реку, речи не шло. Так что рассказывайте, зачем полезли.

— Товарищ генерал-лейтенант, разрешите доложит старший лейтенант Соколов, — попросил Мишка. — Он башковитый. Пояснит лучше.

Вадис хмыкнул, но кивнул.

Я приступил к отчёту. Вернее, к словесной эквилибристике. Потому как требовалось рассказать исключительно столько, сколько нужно, но не больше, чем выгодно мне.

— В бумагах из эшелона обнаружилась одна отгрузка, которую немцы вычищали отдельно от всего остального, товарищ генерал-лейтенант. Медицинское имущество, окружной склад в Штаргарде. Четыре партии за февраль, сорок четыре тонны, спецификация отсутствует во всех сопроводительных, получатель указан кодом. Двадцать второго февраля всё свезли в одну точку — тот самый причал при заводе. Второго марта половина ушла эшелоном на юго-запад и встала на узловой в Ангермюнде. Разбита ветка. По показаниям приёмщика Вебера, состав может стоять там до сих пор.

Вадис слушал, не перебивая.

— Распоряжение на перевозку шло не по линии снабжения и не по медицинскому ведомству. Приоритет подачи вагонов, никакой описи. Штамп — строительное управление. То же самое управление значится на требовании об изъятии рентгеновской аппаратуры из тридцати госпиталей провинции.

— Строители забирают медицинское оборудование, — медленно проговорил генерал.

— Так точно. Строительные управления такого профиля входят в хозяйство группенфюрера Каммлера. Подземные объекты.

Я сделал паузу, потом продолжил:

— С грузом дважды приезжал человек, которого называли Доктором. Осматривал ящики по собственному списку. Часть забраковал. Второй задержанный назвал имя — доктор Эрих Хартман. И сказал, что на объекте работают уже месяц, что туда надо спускаться и что спуск взорвут при подходе наших войск.

— Второй задержанный — это тот, что убил Курта Вебера? — уточнил генерал.

— Так точно.

— Протокол его допроса имеется?

— Протокола нет, товарищ генерал-лейтенант. Информация была получена после убийства. Мы рассудили, что просто так убивать соотечественника толку нет, значит, была причина. По горячим следам сразу задали нужные вопросы. Получили некоторые ответы. Второй задержанный служил при этом Докторе, сам он, предположительно, штурмбаннфюрер СД Отто Раабе. Его требуется допросить ещё раз, но уже под запись и более детально. Врач сегодня рекомендовал Раабе не трогать, у него вывих плеча и за время пути ему стало значительно хуже.

Вадис посмотрел на меня, поморщился.

— Хуже, так понимаю, ему стало после того, как вы по горячим следам задавали вопросы?

Я открыл рот, собираясь ответить, но Александр Анатольевич взмахнул рукой и остановил меня.

— Не стоит, старлей, я всё понимаю. Насчёт рекомендаций врача… Думаю, мы можем подождать до утра. Что ещё?

Вот тут начиналась самая скользкая часть моего доклада.

— Оборудование то же самое, которое проходило по одесскому делу в апреле прошлого года, — выдал я основную мысль.

В кабинете стало очень тихо. Генерал нахмурился, постучал пальцами по столешнице.

— Механизм Ратцеля, — медленно произнёс он. — То, что немцы готовили нам в Одессе.

— Так точно, — согласился я.

— Насколько я помню, Ратцель мёртв, Борисов тоже. Диверсия не удалась, — слегка напряжённо высказался Вадис.

— Так точно. Но оборудование собирают снова. Другие люди, в другом месте. И собирают не для себя. Немцы понимают, что проиграли. Значит, товар готовят на продажу. Позволю предположить, что они собираются продать его союзникам взамен на собственные жизни. И хочу отметить, что в тот район союзники придут раньше нас, судя по продвижению фронта.

Вадис поднялся. Обошёл стол, остановился у окна, спиной к нам.

Молчал он секунд двадцать.

— Одесса, — произнёс Александр Анатольевич наконец. — Ратцель и Борисов… А до этого были Пророк и Мельников в Свободе. Знаете, старший лейтенант, что самое скверное в этой истории? — Генерал не оборачивался. — Пётр Сергеевич вместе со мной и до появления СМЕРШа служил. Я ему характеристику писал, на повышение представлял. Каждый день в рожу его предательскую глядел…

Мы с Мишкой тактично молчали.

— И ни хрена не увидел, — закончил генерал, потом обернулся и посмотрел прямо на меня. — Соколов. Вам известно про Борисова что-то, чего не знаю я?

Вопрос прозвучал спокойно. Слишком спокойно.

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант, — ответил максимально искренне. — Только то, что есть в материалах.

Я понял, о чём Вадис думает, и мне это сильно не понравилось.

Александр Анатольевич складывает картинку. Одесса, Ратцель, Борисов — его собственный заместитель, завербованный под самым носом. Теперь снова всплывает некая конструкция, ради которой в свое время Борисов переметнулся к немцам. Вернее, с которой переметнулся. Затем появляется Светлов, которого товарищу генерал-лейтенанту настоятельно рекомендовали прикрепить к группе Карасева. Точно так же, как год назад Ивашутину. Генерал-лейтенант в достаточной степени умён, чтобы прикинуть одно к другому.

Ещё немного, и он сообразит, что его проверяют.

— Ладно. — Вадис вернулся