СМЕРШ - 1945 - Павел Барчук

То есть цена провала — не эшелон. Цена провала — вся линия целиком.

Ну и последнее, чисто бумажное. Разведка отчитывается по своей линии. В разведотдел штаба фронта, оттуда в Разведуправление Генштаба. Материал автоматически ложится на стол людям, которых ни Абакумов, ни Судоплатов не контролируют. А я потратил уйму времени и сил, чтобы никто наверху не узнал о «Колоколе». Имею в виду реальный «верх», тех, кто управляет страной.

Это если мыслить общими категориями. Если частными — тут есть ещё и мой личный интерес.

Я сам должен оказаться в чёртовом эшелоне, своими глазами посмотреть, что там. В голове уже сформировалась определённая схема, и выглядит она хреново. Немцы снова начали сборку «Колокола». Но пока нет чётких доказательств, что работа ведётся именно с приблудой шизика. Но она, эта приблуда, опаснее всего, что существует в сорок пятом году. Не дай бог сборка завершится успехом. Представить не берусь, какие будут последствия.

Конечно, с чертежами аналогичная история. Не дай бог они всё-таки попадут к союзникам. Однако чертежи — это бумажки, и пока что они где-то у фрицев. Сами по себе особо никому не нужные. Работающая машина гораздо опаснее. Поэтому сначала я должен убедиться, что неубиваемый «Колокол» опять возрождается, потом уничтожить его, если это так. И только после этого снова вернусь к усовершенствованным схемам Крестовского.

Вот и получается — на станции должен быть я сам, лично. Другой вопрос, что Вадису этого не объяснишь.

Мы спустились на первый этаж, вышли на улицу. Я сразу прихватил Мишку за рукав и утянул в сторону. Требовалось перекинуться парой слов.

— Ну говори, вижу, тебя распирает, — хмыкнул капитан, как только остановились возле чахлого деревца и закурили.

— Нам надо попасть к эшелону.

— Это я уже понял. — Карась выпустил дым, посмотрел на меня хитренько. — Тебе вожжа под хвост попала, что груз надо лично проверить и потом уничтожить. Верно, Соколов?

— Как же ты меня хорошо знаешь, — усмехнулся я.

— А то! — Капитан тихо хохотнул. — И тебя, и про тебя, и про твой треклятый «Колокол». Я всё понимаю, старлей. И, пожалуй, поддерживаю. Но и ты пойми, нас никто не пустит за линию фронта на семьдесят километров вглубь. Контрразведка по таким делам не работает.

— Не пустят, — согласился я. — Если этим вопросом будет заниматься Вадис. Но если смогу донести важность операции до Москвы…

Я замолчал и многозначительно посмотрел на Мишку.

— Говори уже до конца, что ты мне глазки строишь, — насторожился он.

— Да чего уж до конца, если и так всё ясно. У меня к тебе один вопрос. Если смогу выбить разрешение через Судоплатова, ты готов идти со мной? Пошлют не меня одного, а всю группу.

Мишка помолчал немного, потом бросил окурок на землю, раздавил каблуком.

— Я, Соколов, всегда готов. Мне объяснять опасность этой приблуды точно не надо. Требуется пойти в Ангермюнде — не вопрос. Пойдём. И эшелон твой разыщем. Одно только понять не могу, как ты это разрешение получишь…

Капитан ещё не успел договорить до конца, а уже сам всё понял. Он осёкся, прищурился, повернулся в сторону нашей полуторки. Машина стояла там же, где мы её оставили. Почему-то с поднятым капотом, под которым кто-то возился. Но точно не водитель. Ефрейтор ошивался возле кузова, рядом с ним топтался глубокоуважаемый лейтенант Светлов. Митя пока не заметил ни меня, ни Карася, он внимательно слушал шофёра, который ему что-то увлечённо впаривал.

— Через Светлова хочешь. Ну, Соколов… — Мишка покачал головой. — Кем ты, говоришь, в прошлой жизни работал? Майором в уголовном розыске? По мне — неверный выбор. Аферист из тебя получился бы первостатейный. Катала уровня экстракласс. Так понимаю, ты собираешься Светлова использовать как рычаг? Дашь ему нужную информацию, он рысью побежит связываться с Москвой. Преподнесёт им всё, как удобно тебе. Потом Москва даст отмашку Вадису, и тот пошлёт нас разбираться с эшелоном.

— Если в общих чертах — всё так и есть, — невозмутимо ответил я напарнику.

— Та-а-ак… ладно… — Он задумчиво почесал указательным пальцем правую бровь. — Но не будет ли странно выглядеть, если Вадис получит приказ отправить группу Карасева в Ангермюнде?

— Нет, — пожал я плечами. — Потому что такого приказа не будет. Вернее, будет, но другой. Смотри, уровень высокий, генерал по-любому отчитается своему руководству. Не думаю, что сегодня — ему ещё надо иметь на руках допрос Раабе. То есть случится это не раньше утра. И вот представь, связывается Александр Анатольевич с Абакумовым, а тот выслушивает доклад и говорит — эшелон берём в разработку, разведке не отдаём. Приказываю отправить ту группу, которая нащупала след.

— Ну… — Мишка подумал немного, потом согласился. — В этом есть определённый смысл. Не надо новых людей посвящать в суть дела, тем более из другого ведомства. Только вот незадача, Соколов. Твой четвёртый отдел — это НКГБ. А Абакумов сидит в ГУКР «Смерш», и это наркомат обороны. Судоплатов ему не начальник. Приказать не может.

— Не может, — согласился я. — А позвонить может. По ВЧ, лично. Знакомы не первый год.

— И что скажет? Здравствуй, Виктор Семёнович, будь другом, пошли группу за линию фронта?

— Ты не передёргивай, — осадил я Мишку. — Абакумов боится, что кто-то доложит наверх раньше него. И терпеть не может, когда в его хозяйство лезут соседи. Позвони ему Судоплатов с таким заявлением, Виктор Семёнович выслушает и задаст вполне логичный вопрос: откуда НКГБ знает то, о чём начальник Управления фронта ещё не доложил?

На самом деле в этом и заключалась самая большая сложность. Потому что Карась прав. Надо не только самого Судоплатова подтолкнуть в нужную сторону, но и сделать так, чтобы он правильно повёл себя с Абакумовым.

Единственный, но весомый плюс в данном случае — начальник всея СМЕРШа должен знать, что Вадис в разработке. Это точно не прошло мимо него. Нас с Карасём на 1-й Белорусский откомандировали приказом, а приказ такого рода идёт по линии ГУКР, другой дороги нет.

Вот как раз это знание и позволяет Судоплатову связаться напрямую с Абакумовым по нужному мне вопросу. Прикрыть всё проверкой Вадиса. По сути, выйдет этакий товарищеский обмен. Судоплатов получает эшелон за