СМЕРШ - 1945 - Павел Барчук

должен активизироваться после доклада Светлова. Который, кстати, так и не появился. Хотя чисто формально является членом нашей группы. Теперь уже пятым после прикрепления Сидорчука. Растем как на дрожжах. Такими темпами скоро станем не группой а полноценным отрядом.

Встали в пять сорок. Зотов вскочил раньше всех и убыл воевать с описями. Мы умылись, собрались, к семи часам двинулись в Управление. Сидорчук тоже ускакал по своим водительским делам. Все при деле.

Прибыли на место и без долгих прелюдий сразу же спустились в подвал. Допросить Раабе надо как можно быстрее.

Внутренняя тюрьма за ночь совершенно не изменилась. Тот же спёртый воздух, те же две лампы в проволочных сетках, даже старшина тот же самый.

Раабе привели в допросную, обставленную по обычной схеме. Стол, три стула возле него. Один табурет в центре, привинченный к полу.

Выглядел фриц всё ещё скверно, но всяко лучше вчерашнего. Плечо ему снова вправили, руку повесили на перевязь. Лицо Отто уже не отдавало той восковой желтизной. хотя пока еще казалось вымученным. Пожалел бы, да только ни хрена не жаль.

Караульный усадил его на табурет, замер рядом, задумчиво разглядывая арестанта. Видимо сомневался насчет травмы. Потом плюнул на свои сомнения, снял руку Раабе с перевязи и застегнул наручники на запястьях. Немец поморщился, однако не застонал, не начал изображать страдание. То есть терпимо.

Светлов устроился с торца стола, разложил бумагу, проверил перо и чернила. Мишка сел справа от меня и молча закурил.

Я начал сразу.

Времени у нас ровно на один разговор. Сегодня протокол уйдёт к Вадису, и немца заберут. Предыбайло — по факту убийства Вебера. Следственная часть — по всему остальному. После этого он станет обвиняемым по уголовному делу и говорить будет уже не со мной.

Значит, всё, что мне нужно, я должен получить в ближайший час.

— Вас зовут Отто Раабе, вы являетесь штурмбаннфюрером СД. Верно? — начал я по-русски.

Фриц помолчал секунду, потом усмехнулся и ответил:

— Теперь верно, старший лейтенант.

Он демонстративно не назвал меня ни «товарищем», ни «господином». Просто звание. Я сделал вид, что не обратил внимания.

— Вы готовы отвечать на вопросы?

Отто снова усмехнулся, только теперь с какой-то горечью.

— Вы наглядно пояснили мне вчера, что говорить более разумно, чем молчать. — Он вздёрнул подбородок и посмотрел мне в глаза. — Я готов отвечать, но исключительно по вопросам, связанным с работой доктора Хартмана. А также о том, что касается этой темы. Всё остальное — нет.

— Имеете в виду сведения о составе войск, об их расположении и так далее? — уточнил я. — Не переживайте, это нас не волнует. Подобные вопросы вам зададут уже другие люди, им и будете показывать героическую стойкость. Нам нужна информация только по работе Хартмана и, как вы верно отметили, обо всем, что связано с данной историей. Установка, которую собирает Доктор, находится в Кравинкеле?

— Да, — коротко ответил немец.

Светлов тут же исполнительно заскрипел пером.

— Ваша роль?

— Меня подключили в конце января. — Раабе говорил ровно, без выражения, как человек, который всё для себя решил. — Задача — обеспечение работы доктора Хартмана.

— Охрана?

— Контроль.

— Точнее. Поясните.

— Хартман — гражданский специалист, — сказал немец. — Гражданские специалисты в нашем ведомстве больше не считаются надёжными.

— С каких пор?

— С прошлой весны.

Я на мгновение завис. С прошлой весны? Какое удивительное совпадение.

— Расскажите более подробно, — велел фрицу.

Раабе снова посмотрел мне в глаза, а потом заговорил:

— В апреле сорок четвёртого года ваши люди захватили в Одессе доктора Ратцеля. Он был автором проекта. Через сутки после задержания Ратцель предложил советской стороне сотрудничество и готовность довести установку до рабочего состояния для вашего правительства.

В допросной стало очень тихо. Перо Светлова зависло над бумагой, Мишка медленно повернул голову в мою сторону. Они оба, как и я, прекрасно поняли самую главную суть сказанного. Хреновую суть.

— Откуда вам это известно? — спросил я максимально спокойно. — О допросе Ратцеля и о его решении сотрудничать?

— Сведения поступили в прошлом году.

Раабе оставался всё так же невозмутим, но я видел, как он кайфует от нашей реакции. Сволочь знал, какое впечатление произведут его слова.

— От кого получены? — спросил я.

— Не знаю.

— Штурмбаннфюрер…

— Я не знаю, старший лейтенант. — Он произнёс это без вызова, устало. — В то время я не имел отношения к проекту. Материал лежал в общем деле, читал его при вступлении в должность. Источник в таких документах не указывается.

Твою мать. Он, похоже, не врёт. Не вижу признаков лжи в его поведении.

— Продолжайте, — сказал я. — Про общее дело.

Раабе заговорил. Он вываливал всё, что знал, это действительно так, и эта информация была достаточно важной.

По словам немца, до февраля сорок четвёртого материалы по установке, имеющей рабочее название «Колокол», лежали в двух разных ведомствах. В абвере и в СД. Потом абвер расформировали — влили в главное управление вместе с людьми, картотеками и агентурой.

Только слияние это вышло исключительно на бумаге. Абверовцы работали по старой схеме, со своими агентами, своими диверсионными сетями, и в работу никого особо не пускали. Хотя хозяйство у них теперь было общее с СД. Общее хозяйство означает общий «сейф» для секретной документации и для донесений агентов.

А потом случилось двадцатое июля и покушение на Гитлера.

Абверовцев начали чистить. Кадровые эсдэшники встали наверху, вчерашние коллеги перестали быть коллегами. Ссориться, впрочем, было пока не из-за чего — война шла, все при деле.

Зато к февралю сорок пятого, когда стало окончательно ясно, чем всё кончится, общий «сейф» превратился в предмет спора. Условно говоря, сформировалось две группы. Первая — руководство СД, вторая — бывшее руководство абвера. И каждая из этих групп хотела заполучить в свои руки то, что можно предложить нашим треклятым союзникам.

— Кто ведёт Кравинкель? — спросил я. — И кто торгуется с американцами?

Раабе на мгновение позволил себе удивиться. О переговорах было сказано как о факте. То есть никто не уточнял, так ли это. Выходит, советская сторона знает о двойной игре «партнеров»

— Шестое управление, — ответил он. — Бригадефюрер Шелленберг. Практическая работа — оберштурмбаннфюрер Хёттль. Выход на противоположную сторону обеспечивает штандартенфюрер Рауфф через Северную Италию.

Светлов писал не поднимая головы. Быстро, ровно, без единого лишнего движения.

Ну да.