СМЕРШ - 1945 - Павел Барчук

— Жить будет? — подал голос Светлов.

Он впервые с момента моего импровизированного допроса сказал хоть что-то.

— Куда он денется. — Врач посмотрел на лейтенанта, потом на меня. С осуждением, естественно. Мы же ироды и садисты. — Товарищи командиры, вы его сегодня допрашивать собираетесь?

— Да, — ответил я за двоих.

— Не советую. — Эскулап покачал головой. — Он сейчас поплывший. На таком фоне человек соглашается со всем подряд и говорит что угодно, лишь бы отстали. Хотите протокол, которому грош цена, — ваше право, я вам не указ. Только завтра к утру от его рассказов будет больше толку.

Я посмотрел на Раабе.

Фриц стоял, привалившись плечом к дощатой перегородке, и снова глядел куда-то мимо. Глаза мутные, не фокусируются.

Чёрт. Медик прав. Такого можно спрашивать до вечера и получить в ответ что угодно, вплоть до признания в убийстве Кирова.

— Хорошо. — Я кивнул. — Приводите в порядок. Доложим товарищу генерал-лейтенанту, что вы думаете по этому поводу. Если он одобрит, допрос перенесём на утро. Товарищ старшина. — Я повернулся к начкару. — Обеспечьте этому задержанному отдельную камеру. Никого к нему не подпускать, кроме врача. Если кто-то будет им интересоваться — доложить капитану Карасеву. Немедленно.

— Понял, товарищ старший лейтенант, — кивнул старшина.

На этом все подготовительные мероприятия были закончены. Раабе завели в камеру, я подождал, пока врач сделает всё, что необходимо. Оставлять доктора наедине со столь резвым фрицем не решился. Мало ли. Не хватало нам ещё мёртвого врача. От Раабе можно ожидать чего угодно. Он вон так натурально изображал равнодушие к Веберу, что я поверил. Сейчас тоже может играть. Не совсем, конечно, ему и правда хреново. Но показывать, что чуть хуже, чем есть на самом деле, — почему нет?

Затем расписался в журнале. Поставил число, время, должность, фамилию. Светлов всё это время отирался рядом и молча наблюдал.

Только после этого мы с лейтенантом двинулись наверх.

На лестнице меня накрыло. Не совестью. Совести у меня по этому поводу не было и, честно говоря, не предвиделось. Всё, что я сделал у изгороди, сделал бы ещё раз не задумываясь. Накрыло другим. Простой констатацией факта.

Два часа назад майор Волков, который восемь лет ловил тех, кто причиняет людям боль, спокойно и методично причинял боль сам. Не в драке, не сгоряча, не защищаясь. Хладнокровно, дозированно, отмеряя ровно столько, сколько нужно для результата.

Самое поганое — у меня хорошо получилось. Ладно. Чёрт с ним. Всё это неважно. Сейчас надо разбираться с более важными вопросами.

Наверху, у самой лестницы, мы столкнулись с Карасём.

Мишка шёл нам навстречу, придерживая левую руку, и вид у капитана был кислый.

— Сдали? — спросил он сразу, с ходу.

— Сдали, — кивнул я. — Врач говорит, сегодня допрашивать бесполезно. Он поплывший, наговорит чего угодно.

— Ну эт не врачу решать, а товарищу генерал-лейтенанту. — Карась поморщился. — У нас всё равно другая забота нарисовалась. Вадис занят, совещание у него. Как освободится, вызовет. А пока велено писать.

— Что писать? — Светлов оживился и вылез вперёд.

Ну ясное дело, писанину комсомолец любит. А тут ещё такой интересный сюжет.

— Всё писать. — Мишка выразительно вздохнул. — Объяснительные по факту смерти задержанного. С каждого отдельно.

Ну да. А как иначе. Порядок при ЧП известный и совершенно правильный. Объяснительную пишет каждый участник, отдельно от остальных, чтобы потом сличить и посмотреть, где кто соврал. В прошлой жизни я такие бумаги и сам собирал, и сам писал — сотнями.

Капитан посмотрел на меня и добавил уже другим тоном:

— И знаешь, старлей, что самое весёлое? Сопроводительные у нас не совсем верные. Сам знаешь.

Твою мать. Совсем забыл про них. Из-за случившегося чёртовы бумажки совсем вылетели из головы.

— Отметка о передаче, — сказал я.

— Она самая. — Карась усмехнулся. — Помнишь, как мы на мосту стояли пятьдесят минут? Тогда это было просто неудобство. Постояли, позвонили, поехали дальше. А теперь у нас покойник. И покойник этот, если по бумаге, до сих пор числится за отделом контрразведки сто пятидесятой стрелковой дивизии.

А вот это было не очень хорошо.

Одно дело — везти чужих задержанных без отметки. Формальность, крючкотворство, объяснились на посту, разобрались и поехали дальше. Совсем другое — когда один из этих чужих задержанных приехал в Ландсберг мёртвым. И товарищ Гнида получает законное право писать запрос: а что там, простите, случилось с арестованным, который у меня оформлен?

— Он же не знал, что немец сдохнет, — заметил я, подразумевая майора.

— Не знал, — согласился Мишка. — Он просто нагадил на всякий случай. А оно вон как удачно легло.

— Значит, за случившееся отвечает старший конвоя. То есть вы, товарищ капитан, — снова вылез Светлов.

— Я, — снова поморщился Карась. — В журнале при приёме моя роспись стоит. Ну что ж… Значит, отвечу.

Разговор пришлось прервать, потому что рядом нарисовался Предыбайло. Дежурный по Управлению держал под мышкой всё ту же папку, а в руках нёс стопку чистых листов. Раз ЧП свалилось на его смену, ему первичные материалы и собирать.

— Товарищи командиры, прошу за мной. Рассажу по комнатам. А четвёртый ваш где? — уточнил Предыбайло.

— При машине остался, — ответил Карась. — Груз сверяет.

— Пусть сверяет, — согласился капитан. — К нему подойду отдельно, там и напишет.

Всё грамотно. Никто ни с кем не пересекается, никто ничего не согласовывает.

Рассаживал он нас основательно.

Мишку определил в комнату рядом с дежуркой, меня — дальше по коридору, в пустое помещение с намертво привинченным к полу столом и окошком в стене. Судя по всему, бывшая касса.

Светлова увели ещё куда-то, на другой этаж. В отличие от нас с Карасевым Митя выглядел почти что счастливым. И это настораживало. По логике вещей он в реальности работает на другое ведомство, и лейтенанту нет нужды вываливать всю правду Вадису. Особенно про мои действия. При этом, на секундочку, сам Вадис, как бы под подозрением. С трудом представляю, как будет выглядеть объяснительная Светлова, если честно.

С другой стороны, скажем прямо, я комсомольца явно задел. Сначала допросом Вебера в комендатуре, потом медчастью, где отправил Митю восвояси, выставив всё как служебную необходимость. И наконец моя рекомендация Светлову следовать на хрен, когда