СМЕРШ - 1945 - Павел Барчук

— Груз в порядок приводите, товарищ лейтенант. Помогите Зотову. Больше пользы будет.

Комсомолец слегка прибалдел от моей наглости, но всё ещё пытался помешать. Он дёрнулся вперёд, ошибочно полагая, что реально может остановить меня.

— Не вынуждайте применять к вам силу, — искренне посоветовал я Светлову.

Потом в два рывка оказался возле борта. Фрица по-прежнему не отпускал. А он по-прежнему молчал. Даже не сопротивлялся. Всё по классике — мавр сделал своё дело, мавр может уходить. Типа, теперь, когда Курт мёртв, можно расслабиться и достойно принять расплату. Хрен он угадал.

Я буквально перекинул Раабе через борт. Он, естественно, плюхнулся коряво, не смог удержаться на ногах и, скорее всего, упал бы в грязь. Его здоровой рукой поймал Карасев.

Потом перевалился через борт сам. Тут же снова прихватил Отто за шиворот, тряхнул.

— Соколов… — Мишка сделал шаг ко мне. — Ты что творишь, старлей?

— Не вмешивайся.

— Ты уверен?

— Да. Не вмешивайся.

Я потащил Раабе в сторону от машины. Карась вроде бы дёрнулся мне вслед, но тут же остановился.

Не знаю, о чём сейчас думал капитан, не смотрел на него. Всё моё внимание было сосредоточено на немце.

Сзади громыхнул задний борт. Подозреваю, Светлов не захотел возиться с грузом и что-то там приводить в порядок. Его больше волновал тот факт, что я волоку пленного подальше от полуторки, и совершенно непонятно, что намереваюсь с ним делать. То ли просто убить, но это будет абсолютно идиотский поступок, старшему лейтенанту Соколову не свойственный. То ли пытать. Такое на меня вроде бы тоже не похоже.

— Стоять! — рявкнул Карась. Судя по возне и шлёпанью за моей спиной, Мишка тормознул Светлова вполне физически.

— Товарищ капитан, пустите. — Голос у Мити был вежливый, но уже без всякой комсомольской придури. — Я обязан присутствовать…

— Ты обязан стоять, лейтенант. Здесь. Возле машины.

— Товарищ капитан, вы отдаёте себе отчёт…

— Отдаю. И говорю со всей ответственностью: дёрнешься — будут проблемы. Не забывай, кто из нас старший по званию. У вас в Москве ты, может, и важный человек, здесь ты лейтенант. А я капитан. Так что слушай приказ. Лезешь обратно в кузов и занимаешься грузом.

Что там дальше отвечал Светлов, я уже не слышал и не обращал внимания.

Оттащил немца шагов на тридцать от машины, где кювет упирался в остатки живой изгороди. К двум бетонным столбам и куче прошлогоднего хвороста. Толкнул его вперёд, чтобы эта изгородь немного прикрыла нас от тех, кто остался в полуторке.

На этот раз Раабе не удержался на ногах, полетел прямо в грязь, упал на колени и сразу же завалился вправо. Он не мог поставить повреждённую руку, чтобы удержать равновесие.

— Значит так. Нас ждёт увлекательный разговор. Очень продуктивный и очень откровенный, — произнёс я по-немецки.

Гнида знает русский, но именно сейчас мы будем говорить на немецком. Так лучше.

Фриц приподнялся, кое-как выровнялся. Теперь он стоял на коленях и смотрел на меня снизу вверх. Молча. Ждал удара. Я это видел по тому, как он повёл левым плечом и опустил подбородок, прикрывая горло. Всё правильно сделал. Так готовятся, когда точно знают — будут бить, это надо просто пережить.

Не угадал. Избивать пленного, даже такую сволочь, — стрёмная хрень. Есть кое-что более действенное.

Я присел перед Раабе на корточки. Так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Думаешь, что победил? — поинтересовался с усмешкой. — Что закрыл вопрос. Человек, который мог тебя опознать, лежит в кузове мёртвый, и теперь у русских ни хрена нет. Так?

Немец молча пялился на меня исподлобья.

— Хорошо. Давай удивлю тебя кое-чем. Твоё имя Отто Раабе. Ты родился и до войны жил в Магдебурге. Ольвенштедтер штрассе. У отца была скобяная лавка. Про торговое представительство говорить не буду, это ты сам рассказал. Вернулся домой в тридцать седьмом. Уже в другом статусе. Несколько лет вычислял среди своих сограждан несогласных с политикой фюрера. Ну или тех, кто по твоему мнению заслуживал смерти. Кто это были? Евреи? Лояльные к ним горожане? Служил не в абвере. Абвер — это армия, разведка, фронт, диверсанты. Думаю, работал в СД. Потом тебя определили на восточное направление. Оно и понятно — язык, восемь лет в стране, связи.

Я помолчал пару секунд, потом резюмировал:

— Гауптштурмфюрер, думаю.

И вот тут он всё-таки не выдержал. Ничего не сказал. Только уголок рта дёрнулся — коротко, вниз, будто человек хотел усмехнуться, но передумал.

Ага. Я промахнулся. И промахнулся в меньшую сторону. Штурмбаннфюрер, стало быть. Майор. Ай да фрица нам занесло.

— Ну, эти детали твоей биографии интересуют меня не очень сильно. Важнее другое — что происходит сейчас. А сейчас ты опоздал. Понимаешь, в чём фокус, Отто? — говорил спокойно, почти дружелюбно, глядя пленному в лицо. — Ты убил Вебера зря. Абсолютно, стопроцентно зря. Информация уже была у меня. Вся, целиком.

Немец опустил взгляд.

— Но самое смешное даже не это. — Я сделал паузу. Пусть переварит. — Самое смешное вот что. До того момента у меня были одни слова. Показания перепуганного приёмщика, который мог напутать, придумать, наврать со страху. Один свидетель, никаких доказательств. Такое к делу не подошьёшь.

Раабе поднял голову. Его лицо еле заметно, совсем немного изменилось. Он начал понимать, к чему я веду.

— Теперь доказательства есть, Отто. Ты мне их дал. Своим тупым поступком. На самом деле тебе стоило сидеть тихо и не отсвечивать. Тогда бы мы приехали в Управление, несколько дней пытались бы из тебя вытрясти правду, но в итоге просто расстреляли бы, да и всё. Ты сам повернул ситуацию в другую сторону. Так что спасибо, Отто. Ты мне здорово помог.

Немец отвернулся.

— В глаза смотри, — велел я.

Он медленно повернул голову и снова уставился на меня.

— Теперь по существу. — Поднялся на ноги, обошёл его, остановился сбоку. — Мне нужно имя того, кого ты возил на завод, где складировалось оборудование. Полноценное имя, а не кличка. Её я знаю. Доктор.

В ответ тишина.

Ну ладно. Хочет совсем по-плохому — сделаем.

Присел рядом на одно колено, положил ладонь фрицу на правое плечо. Прямо на сустав, поверх одежды. Зотов после возвращения из медсанбата отчитался, что у Раабе вывих плеча. Я думал, что повредил ему локоть или запястье, оказалось — проблема немного выше. Вот и чудно. Такой