Код власти - Алексей Даньшин

– Ваше высокоблагородие! Батюшка! Отработаю! По гроб жизни обязан буду! Вот те крест!

Почему-то даже тени сомнения у него не возникло, что я могу врать. То ли я так убедителен, то ли не принято тут было господам так откровенно врать слугам, то ли то, что я упомянул его отца и деда по имени отчеству, такое сильное впечатление произвело. Но у мужика натурально из глаз хлынули слёзы.

Я же только кивнул, принимая его клятву.

Потом поднял его с колен и перекрестился сам. Чтобы не было слухов, будто я колдун какой или с нечистым якшаюсь.

Остальные слуги в шоке тоже начали креститься.

– Значит так, Никифор! Для начала, дом чтобы в порядок привёл. Денег я дам, нанять артельщиков, которые и фасад, и стены поправят. Штукатурку, краску, позолоту, где требуется, обновить. Плесень убрать. Мебель негодную сдать в ремонт, а если совсем никудышная – продать. Новую мебель я сам выбирать буду. В моей спальне и кабинете всё поменять. Бельё купить новое, прокипятить потом перед тем, как стелить его. Портьеры все снять и постирать. Пыль хоть как, но вывести всю. По кухне наведёшь такой порядок, чтобы я мог гостей без стыда пригласить. Пищу свежую и посуду чистую. В уборной чтобы всё было так чисто, что можно было с пола есть. За порядком и слугами следить будешь лично, но и помощника тебе дам.

Я оглянулся.

– Степан! – подозвал я своего денщика, который стоял недалеко от входа и внимательно вместе со мной разглядывал слуг.

Дом он уже успел оценить, и то, как его барин вдруг внезапно поднялся, мужика сильно впечатлило. На осмотр дома он поехал со мной, надев лучший свой камзол, недавно купленный специально для него вместе с моим новым мундиром у «французского» портного. И выпячивал теперь грудь от гордости.

– Тут я, ваше высокоблагородие!

– Отныне ты мой камердинер. Поступаешь в распоряжение Никифора, но только в том, что касается устройства дома. Всё, что касается меня лично – твоя забота. Ясно?

– Так точно, ваше высокоблагородие! – отрапортовал он, выпрямился, словно перед строем, и даже каблуками щёлкнул.

– Смотри, Стёпа, – я понизил голос, чтобы звучало серьёзнее, – ты теперь не просто денщик. Твоё дело – моя одежда, порядок в гардеробе, оружие, сапоги, бумаги и деньги. Мелочи вроде пуговиц и запонок – тоже на тебе. В поездках будешь всегда рядом. Но! – я ткнул пальцем в сторону лестницы. – Сейчас главная задача – дом. Хочу, чтобы через месяц здесь всё сияло. Поэтому слушаешься дворецкого, как меня. Он скажет тебе, что делать для ремонта и чистоты – ты исполняешь. Но за мной тоже приглядывать не забывай: на службу и во дворец я хожу при полном порядке. Но если узнаю, что филонишь, прикрываясь своими обязанностями камердинера, то не посмотрю, что ты у меня уже столько лет служишь…

Степан кивнул, хотя по глазам видел – трудно ему. Всю жизнь привык следить только за одним барином, а тут вдруг – под начало дворецкого. Но другого выхода не было: иначе они перегрызутся.

– Ну, Никифор, – повернулся я к дворецкому, – справишься?

– Всё сделаю, ваше высокоблагородие, – дворецкий слегка поклонился, но не униженно, а ровно и с достоинством. О недавних слезах напоминали только мокрые следы на щеках.

– Отдельно! – я поднял палец. – На первом этаже Белый зал – это будет сердце дома. Музыкальные вечера, приёмы. Всё там должно быть безупречно. В бывшем кабинете губернатора – бильярдный стол поставим. Оборудуешь комнату для карточных игр. Угловая комната – библиотека и чайный уголок. В одном из флигелей сделаем восточную, с диванами и кальяном. И ещё – будуар для дам. Чтобы барышни и жёны в уединении могли посидеть. Я чуть позже тебе всё распишу по порядку. И про деньги…

– Понял, ваше высокоблагородие, – Никифор кивнул. – Составлю смету и докладывать буду о расходах.

Я кивнул и посмотрел на обоих.

– Короче: ты, Никифор, отвечаешь за дом и прислугу. Ты, Степан, отвечаешь за меня лично. Но пока всё не будет приведено в порядок, – работаем вместе. Не ссориться. Иначе сами знаете…

Ника ехидно хмыкнула у меня в голове:

– Ты только что женил их на совместной работе. Если не подерутся в первую неделю – будет толк.

Степан переглянулся с дворецким, и оба синхронно кивнули. Вид у них был, как у двух волков, которых посадили в одну упряжку: скалиться готовы, но бегут в одну сторону.

Ну что ж… посмотрим, кто из них первым попытается меня удивить.

Я оглядел их ещё раз, и пошёл к следующему. Точнее к следующей.

– Зинаида Романовна Уварова, тридцать два года. Кухарка. Тоже в Зимнем дворце раньше работала. Вдова. Детей нет. Все умерли от оспы четыре года назад. Набожная. Живёт с истопником Димитрием, вон тем, который в сапогах стоит.

– Набожная, и во грехе живёт?

– Так, жить захочешь… Сложно здесь женщинам одиноким… Хотя и повар она хороший. А Димитрий тоже вдовец.

– Нашли друг друга значит. Родственные души. Ну, совет да любовь, коли так.

– Зинаида!

Женщина даже постаралась голову втянуть в плечи и смотрела на меня с каким-то суеверным страхом. Видимо всё-таки крестное знамение, которое я тут сотворил прилюдно, слуг особо не убедило. Все ещё были в шоке.

– Я вернусь через три часа с гостями. Вот тебе рубль. Удиви меня. Самое лучшее своё блюдо приготовь на три персоны. Коли понравится мне стряпня твоя, быть тебе у меня на кухне главным поваром. Ну, а коли нет…

– Так, ваше высокоблагородие, тут на десятерых сготовить за такие деньги можно.

– Мне не надо больше. Мне надо лучше и вкуснее. Ты поняла?

– Будет исполнено, ваше высокоблагородие! – она сделала книксен и покраснела. Видимо оказанное доверие было для неё не просто испытанием. Это был вызов, и она его приняла. Если и правда сготовит хорошо, то сработаемся. Есть стержень в этой бабе.

Я прошёлся вдоль шеренги дворовых и остановился возле истопника.

– Димитрий!

Мужик сглотнул и уставился на меня, как на папу Римского, со священным трепетом.

Я повернул голову в сторону кухарки и демонстративно покачал головой. Зинаида опять густо покраснела. А истопник, похоже, готов был тут умереть на месте. По лбу у него скатилась большая капля пота.

– Дрова проверить, завести новые, все печи и