Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

не давал отключиться, прочищал голову, и, пока я медленно смаковал горький вкус, созданный из страданий и эксплуатации чужого труда, Чжэхи наклонился ближе, подцепил балаклаву, легонько потянул вниз и спросил:

– А следы на шее… тоже пол постарался?

Сначала я даже не понял, о чем он. Хотел было спросить, что у меня с шеей, но сделал еще два глотка кофе и вспомнил о том, что произошло на лестнице.

– А. Просто недоразумение. Ничего страшного.

– Мм. Вот пошел бы со мной – добрался бы раньше. И выглядел бы сейчас куда целее.

– В таком случае заложников никто не освободил бы.

– Ну и что? В следующий раз иди со мной. Выбери меня.

В следующий раз? Никакого следующего раза не будет, Чжэхи. Ни для тебя, ни для Син Хэряна – вы оба должны выбраться со станции сегодня.

Стоило об этом подумать, как вдалеке послышались шаги. Чжэхи увидел, что Син Хэрян направляется к нам, и сказал:

– Зря я не пошел с тобой, спаситель. Подышал бы дымком, повалялся на полу, поиграл бы в Отелло. Сплошное веселье. Смотрю вот на командира, который был все это время рядом с тобой, и завидую. А я тут, бедненький, умирал от скуки. В общем, надо было пойти с тобой.

– Надо было, – согласился я.

Судя по тому, как вел себя Син Хэрян, в центре гипербарической терапии нам ничего не грозило. Он держался так, будто ему и в голову не приходило подозревать Чжэхи в предательстве. Будто ничего не случилось.

Я снова посмотрел на Чжэхи. Страшно хотелось сказать что-то вроде: «Я бы посмотрел, как весело тебе было бы поднимать стиралку на пятидесятый этаж», но я вспомнил про его ноги и промолчал. Все стариковские реплики в духе «Вы, молодежь, не знаете, что такое настоящие трудности» проглотил вместе с кофе. Вот за что я его люблю.

Веселого в этом «приключении» не было ровным счетом ничего. Каждая минута – борьба за то, чтобы остаться в живых. Чжэхи, если бы ты пошел с нами… Нет. Главное, что хотя бы тебе не пришлось тащиться по лестнице.

– Я даже рад, что ты успел заскучать, – сказал я. – Значит, все было спокойно.

Тем временем Син Хэрян наконец заговорил о том, что его действительно волновало:

– Почему в этой зоне нет сектантов? У порта парочка дежурит, а тут – пусто.

– А зачем тратить людей на охрану этого места? – отозвался Чжэхи. – Сюда почти никто не заходит. Только те, кто прокатился на сломанной субмарине или пьяным полез нырять. Еще диабетики и люди с серьезными ожогами. Впрочем, был у нас один американец, который устроился сюда ради гипербарической терапии, – у него болезнь Бюргера. Кроме него, сюда заглядывают разве что несчастные, которых угораздило наглотаться газа или получить тугоухость. И вообще, большинство верующих сейчас в саду.

– Ты был в саду? – спросил Син Хэрян. – Что там?

На это Чжэхи – сектант, между прочим, – тяжело вздохнул.

– Сходил любопытства ради… но, честно говоря, не впечатлился. Даже не понял, на что там вообще смотреть. Алтарь в центре сада, конечно, поставили – все по канону, но я ожидал большего. Думал, будет какое-то шоу – притащат зверушек, обмажутся их кровью, устроят песнопения, поводят хороводы, почитают какие-нибудь заклинания на латыни, ну и все в таком духе.

Откуда столько подробностей? Чжэхи что, правда бывал на подобных ритуалах? Может, помимо Церкви Бесконечности, он еще в какие-нибудь мракобесные клубы успел записаться?

– Животных-то здесь почти нет, кроме лабораторных, – продолжал Чжэхи. – Я думал, выловят какого-нибудь здоровенного тунца, распорют ему брюхо заточенным ножом, чтобы кровь фонтаном.

– Не стали? – уточнил Син Хэрян.

– Да где там! – Чжэхи опустил плечи, изображая глубокое разочарование. – Несколько сотен лет назад религиозные фанатики приносили в жертву все, что под руку попадется, – людей, животных, без разницы. Лезли на чужие континенты под предлогами миссионерства, миллионами людей в рабство сгоняли, целые системы работорговли строили. А что сейчас? Сплошное разочарование. Раньше тебе и свечи из человеческого жира, и алтари из плоти и крови. Теперь у нас алтарь с подсветкой, гирлянды на батарейках и стеклянная крыша, чтобы в саду было светло, как днем. Ну, технически сейчас и правда день, – добавил он, поморщившись. – Но все равно – фу.

Казалось, Чжэхи всерьез топит за олдскульный сектантский фундаментализм. Он покачал головой и сказал:

– Я, конечно, знал, что ради удобства и гигиены современные культы идут на компромиссы… но не думал, что все настолько запущено. Раньше ведь как? Кровь, жир – все добывалось на месте, с криками, с болью, по-честному. А сейчас? Заключают контракт с мясником, получают свежее мясо и кровь с доставкой. Или вообще заказывают заморозку, размораживают – и на алтарь. С кровью то же самое. Мороки с ней много, хранить неудобно – вот и делают из нее желе. Или, скажем, режут ягненка, разок сливают кровь, добавляют гепарин, чтоб не свернулась, и потом этой кровью алтарь мажут снова и снова.

Разве модернизация не должна быть чем-то хорошим?.. Почему же в голосе Чжэхи звучит такое разочарование?

– Раньше жгли травы и ветки, окуривали алтарь дымом, – продолжал он. – Сейчас ставят аромадиффузоры – пшик-пшик, и готово. Раньше всей толпой бубнили на ломаной латыни, а теперь один раз записали кого-нибудь и гоняют на репите. Молитвы – только про себя, вслух нельзя, соседи на шум пожалуются. Про одежду я вообще молчу. – Он легко щелкнул пальцами по козырьку своей черной бейсболки. – Сейчас мало кто заморачивается с униформой. Я слышал, есть культы, где жертвоприношения проводят в футболках и шортах. Представляете?

– Э… правда?

– Ага. Я надеялся, что тут будет построже, но увы. Ни крови тебе, ни мяса. На алтаре – сотни чашек кофе, который никто даже не пьет. Ножи есть – огромные, наточены, как бритвы, но очень сомневаюсь, что их вообще пустят в ход.

Говорят, за любым глотком кофе стоят пот, кровь и слезы людей из стран так называемого третьего мира, но я смотрел на Чжэхи, слушал его ворчание, и меня накрывало волной облегчения: по крайней мере, «Сад Гесперид», который называли райским уголком на дне океана, не превратился в бойню. Никто не пляшет там голышом, размахивая мачете и распевая жертвенные заклинания. Пусть Мэйчжи и Рико не увидят в саду ничего ужасного. И если все действительно так, как говорит Чжэхи, то за чистоту столов и стульев можно не переживать.

– Честно говоря… звучит неожиданно. И даже… ну… разумно.

– Ох, спаситель, ты меня разочаровываешь, – укоризненно покачал головой Чжэхи. – Ты должен все срочно переделать. Ты что, вообще не представляешь,