Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Этот преподаватель Саню гнобил. Причём откровенно и при всей группе. Называл бездарем, тупицей, говорил, что из такого врача не выйдет. И у Сани, понятное дело, всякое желание учиться отбивалось напрочь.

А ведь можно было иначе. Подбодрить, заинтересовать, объяснить по-человечески. Может, и жизнь прошлого Сани Агапова сложилась бы по-другому.

Преподаватель ушёл, а Бритвин остался. И смотрел на меня с явным интересом.

— Александр Александрович, — сказал он. — У меня к вам деловое предложение. Найдётся пара минут?

— Конечно, — кивнул я.

— Я сейчас пишу учебное пособие, — начал лектор. — По клинической фармакологии. Для практикующих терапевтов, не для студентов. И мне нужен соавтор. Понимаете, я теоретик. Знаю всё про механизмы, про молекулы, про схемы. Но мне не хватает практики. А вы, как я понял, именно практик. Практикующий врач-терапевт, с отличными познаниями в фармакологии. И вы идеально подходите.

Вот этого я точно не ожидал.

— Соавтор учебного пособия? — переспросил я.

— Именно, — Бритвин кивнул. — Подумайте об этом, не торопитесь с ответом. Вот моя визитка. Это серьёзный проект и я был бы рад работать с вами.

Он протянул мне карточку. Я взял её и убрал в карман.

— Спасибо, — сказал я. — Это очень неожиданно. Я обязательно подумаю.

— Буду ждать вашего звонка, — Бритвин пожал мне руку и удалился.

Прямо-таки неожиданный поворот. Меня только что позвали быть соавтором в учебном пособии по фармакологии. Пока не знал, возьмусь ли я за этот проект, но само предложение было приятным.

После квиза прошла ещё одна лекция, которую уже читал не Бритвин. Но она также оказалась довольно скучной.

А потом я вышел из здания университета и вернулся к Владу.

— Влад, — садясь в машину, сказал я. — Мы можем сделать небольшой крюк? Я бы хотел заехать в областную больницу ненадолго.

— Да без проблем, — отозвался Влад. — А чего там?

— Навестить кое-кого надо, — ответил я.

В областной больнице лежал Кречетов Павел Викторович, наш главврач. Которому я очень своевременно поставил диагноз «разрыв аорты» и которому спас жизнь. Больше, чем он себе представляет.

Сейчас, насколько мне было известно, его состоянию уже ничего не угрожало, и он лежал в обычной палате. Я решил навестить его, так как не был уверен, что он успеет вернуться на работу до моего увольнения.

Так что я зашёл в больницу, объяснил цель визита и поднялся в палату к Кречетову.

Павел Викторович лежал на кровати. Он был бледным и немного похудел, однако в остальном был в полном порядке. Я сразу же автоматически проверил его праной и влил в него запас, чтобы организм поскорее восстанавливался.

— Александр Александрович, — проговорил Кречетов. — Вот уж кого не ждал. Хотя, если честно, много думал о вас. Заходите.

— Здравствуйте, Павел Викторович, — я подошёл и сел на стул у кровати. — Как вы? Выглядите уже куда лучше.

— Лучше, — согласился он. — Врачи сказали, что кризис миновал и сейчас организм вовсю восстанавливается. Мне рассказали, что это вы поставили диагноз. Что, если бы не вы, меня бы уже не было.

— Это была командная работа, — спокойно сказал я. — Мы работали вместе с новым реаниматологом, Куликовым. К тому же скорая оперативно доставила вас сюда. Так что я просто оказался рядом в нужный момент.

— Не скромничайте, — Кречетов покачал головой. — Вы спасли мне жизнь. И вот что я вам скажу, Александр Александрович. Я не могу отпустить вас после этого. Просто не могу. Я как раз много думал об этом все дни.

Я молчал, давая ему продолжить.

— Да, я узнал про те больничные листы, — сказал Павел Викторович. — Про то, что вы их подделывали. Это серьёзный проступок, очень серьёзный. И я по своим принципам не имею права закрывать на такое глаза. Но то, что вы сделали для больницы за эти полгода, перевешивает всё. А спасение моей жизни — это даже не аргумент. Это просто факт, который я не могу выкинуть из головы.

Ситуация была щекотливая. Кречетов — это человек принципов, я это понял ещё в нашу с ним первую серьёзную беседу. Если он просто всё спустит на тормозах, то будет грызть себя. А мне не нужно, чтобы начальник, который ко мне хорошо относится, мучился совестью. Надо найти выход, который устроит обоих.

И выход нашёлся.

— Павел Викторович, — сказал я. — Давайте честно. Я понимаю, что вы не можете просто забыть про эти больничные листы. Это было бы против ваших принципов. А вы человек принципиальный, я это уважаю. Поэтому предлагаю компромисс.

— Слушаю, — он чуть подался вперёд.

— Я остаюсь, — продолжил я. — Но получаю официальное дисциплинарное взыскание. Выговор, с занесением в личное дело. С теми мерами наказания, которые вы сочтёте нужными. Так вы сохраните свои принципы, а я сохраню работу. И все останутся довольны.

Кречетов долго смотрел на меня. В глазах его читалось искреннее изумление.

— Вы странный человек, Агапов, — наконец произнёс он. — Очень странный. Другой бы на вашем месте радовался, что его простили. А вы сами предлагаете себя наказать. Выговор себе выпрашиваете. Я такого за всю карьеру не встречал.

— Просто я хочу, чтобы всё было по-честному, — пожал я плечами. — И чтобы вас совесть потом не грызла.

— Я согласен, — твёрдо сказал Кречетов. — Знаете, я так долго думал о том, какой выход здесь был бы правильным. А вы так просто его нашли. Это именно то, что нужно.

Мы пожали друг другу руки. Его рукопожатие было ещё слабым, но для него это было важно.

— И ещё, — добавил он. — Заберите своё заявление об увольнении. Пока я тут валяюсь, кто-то должен присматривать за больницей. Конечно, официально это делает Елизавета Михайловна, и справляется она хорошо. Но мне нужны и вы тоже.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Поправляйтесь скорее.

Мы ещё немного поговорили, и я оставил Кречетова отдыхать, а сам вернулся к Владу. Ох, мне теперь предстоит ходить и говорить всем, что я никуда не ухожу. Запарное это будет дело, конечно.

Но это уже приятные хлопоты.

В Аткарск мы вернулись уже вечером, и Влад сразу же высадил меня возле дома. Идти на работу