"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Данталион улыбнулся. Улыбка была мягкой, почти мечтательной, и от этого она казалась особенно пугающей.

— Ты не видел его глаз, — тихо сказал демон, отворачиваясь к стеллажу. — В них горит голод. Не обычный. Совсем нет. Он не тот человек, что жаждет власти или женщин. Это другой голод. Гораздо более глубокий. Гораздо более древний.

— Голод? — слуга нахмурился. — Я не понимаю.

— Голод знаний, — пояснил Данталион, и в его голосе зазвучали нотки восхищения. — Настоящий, всепоглощающий голод. Такой же, какой был у меня, когда я только начинал собирать свою библиотеку. Он не ищет силу ради силы. Он хочет понимать. Проникнуть в самую суть мироздания. Разобрать магию на атомы и собрать её заново. Такие люди — редкость. Они не останавливаются ни перед чем. И они никогда не насыщаются.

Демон сделал паузу, наслаждаясь своими мыслями.

— Но ладно бы только это. Подобные маги иногда встречаются. И далеко не все из них добиваются чего-то. Чаще всего они просто погибают в своей погоне за знаниями. Но этот Фауст иной. Я заметил кое-что ещё. Ту связь, что он носит на груди. Того бельчонка, который напугал моего слугу. Это не просто фамильяр. Это потомок Куро. Того самого Куро. И тот факт, что такой потомок оказался именно у этого мага, — это не случайность. Таких случайностей не бывает, — Данталион кивнул, и его улыбка стала шире, обнажая ровные белые зубы, которые на мгновение показались слишком острыми. — Мне интересно. Я хочу увидеть, кем он станет. Хочу увидеть, сможет ли он переписать правила или сломается, как и многие до него. Наблюдать за таким — вот истинная роскошь, которой я могу позволить себе наслаждаться.

— Он не подведёт, — вдруг уверенно сказал слуга, и сам удивился своим словам. — Я не знаю почему, но я в этом уверен.

— Я надеюсь на это, — Данталион подошёл к креслу и опустился в него, снова становясь расслабленным и ленивым. — Пока что он оправдывает мои ожидания. Но всё ещё впереди. Посмотрим, не зря ли я сделал на него свою ставку…

Он взял книгу и снова открыл её, давая понять, что больше не намерен отвечать. Слуга молча склонился в глубоком поклоне и бесшумно растворился в тенях. А Данталион остался сидеть в своём кресле, перелистывая страницы, и его губы шевелились, будто он вёл беззвучный разговор с самим собой.

Тем временем, в лагере перед библиотекой.

У подножия здания собралась небольшая группа. Те, кто не смог пройти испытаний, но смогли выжить.

Катарос стоял чуть поодаль от остальных, прислонившись к холодной каменной стене башни библиотеки. Его белоснежные одежды, некогда безупречные, теперь были покрыты пылью и копотью. Платиновые волосы растрепались, на лице застыло ледяное презрение — к себе, к Данталиону, ко всему миру.

Голд сидела прямо на земле, поджав под себя ноги. Сейчас в её взгляде была только пустота и усталость. Тёплая улыбка, которая так шла ей, исчезла, оставив после себя лишь горькую складку у губ.

Сэнд стояла рядом, опираясь спиной о большой валун, и её смуглое лицо было непроницаемым, как каменная маска. Но её золотые глаза выдавали внутреннее напряжение.

Рядом с ними, чуть поодаль, стояла Флюмен. Она выглядела спокойной, даже равнодушной, её светлые волосы были аккуратно собраны в хвост, на лице застыла лёгкая, едва заметная улыбка. Но в её голубых глазах, которые всегда смотрели на мир с жадным интересом, теперь читалась горечь. Она проиграла. И это поражение жгло её изнутри сильнее, чем любое огненное плетение.

— Мы проиграли, — наконец произнёс Катарос, нарушая молчание. Его голос был холодным, ровным, будто он обсуждал погоду на улице. — Все эти годы подготовки, все эти тренировки, все эти надежды — всё прахом.

— Да, проиграли, — кивнула ему Сэнд. — Но все мы знали, что победитель будет только один. И возможно, это будет кто-то из наших знакомых…

— Ты веришь в это? — спросила Голд, поднимая на неё покрасневшие глаза. — Веришь, что кто-то из них сможет забрать главный приз?

— А ты сомневаешься? — парировала Сэнд, и на её губах появилась лёгкая усмешка. — Подумай о тех, кто остался. Сефаро — слабак, который вечно прятался за спиной Солани. Ему там не место. А вот Солани… Она сильная. Очень сильная. И я думаю, она вполне способна дойти до конца.

— Солани — убийца, — фыркнул Катарос, но в его голосе не было презрения — только констатация факта. — Её стихия — тени и кинжалы. В открытом бою против сильного мага у неё мало шансов.

— Ты просто не знаешь её, — отрезала Сэнд. — Если кто и может пройти все испытания, так это она.

— А мне нравится Ренар, — вдруг вставила Голд, и её голос стал чуть теплее. — Он весёлый. И сильный. И он не такой, как все эти напыщенные аристократы.

— Нет, — покачал головой Катарос. — Он силён, но не более того. Его удел — быть на подхвате у сильных мира сего. Вот и сейчас он прибился к Фаусту, как щенок к хозяину.

— А что плохого в том, чтобы иметь друга, которому можно доверять? — спросила Голд, и в её глазах мелькнул вызов. — Друга, который прикроет спину? Я бы многое отдала за такого друга, как Ренар.

— Глупости, — отрезал Катарос, но спорить не стал.

— А что насчёт того парня, Адама? — спросила Флюмен, до этого молчавшая. — Он появился из ниоткуда. Ни рода, ни семьи. Самоучка. Но прошёл столько же испытаний, сколько и мы. Вернее, уже даже больше чем мы.

— Самоучка, — усмехнулся Катарос, и в его усмешке сквозило высокомерие. — Такие не живут долго. Их удел — гореть ярко и быстро гаснуть. Вспомните всех гениев-самоучек. Где они сейчас? Большинство