"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Вскоре коридор привычно расширился, и мы вышли в огромный круглый зал.

Здесь не было книг, не было пьедесталов, не было загадочных механизмов или зеркал. Только гладкий чёрный пол, отполированный до зеркального блеска, высокий куполообразный потолок, теряющийся в темноте, и девять колонн по краям — массивных, вырезанных из цельного обсидиана, украшенных барельефами. На каждом барельефе я узнавал сцены из пройденных испытаний. Всё, что мы пережили, было запечатлено в камне.

В центре зала нас уже ждал Данталион.

Демон выглядел торжественным. Его чёрный костюм был безупречен, седые волосы аккуратно зачёсаны назад, трость с набалдашником в виде раскрытой книги зажата в правой руке. А глаза, золотые, с вертикальными зрачками, смотрели на нас с живым, почти человеческим интересом. И улыбка, игравшая на его губах, была не ледяной, как обычно, а… почти тёплой.

— Фауст, — произнёс он, и его голос разнёсся под сводами зала, заставляя воздух вибрировать. — Ренар. Сильвия. Адам. Вы дошли. Вы прошли через все испытания, которые я приготовил.

Он обвёл нас взглядом, задержавшись на каждом чуть дольше обычного.

— Это был долгий путь, — продолжил Данталион. — Кто-то погиб. Кто-то сдался. А кто-то стал частью моей коллекции. Но вы — вы здесь. Выстояли. Доказали, что достойны стоять в этом зале.

Он поднял трость и ударил набалдашником о пол. Звук разнёсся под куполом, и в центре зала, прямо перед ним, из пола начали подниматься четыре каменных пьедестала. Низкие, квадратные, они встали напротив каждого из нас, образуя полукруг.

— Приближается финал, — Данталион сделал шаг вперёд, спускаясь с возвышения. — Но прежде чем вы ступите на последнюю тропу, ведущую к главному призу, я должен предложить вам выбор.

Я почувствовал, как Ренар напрягся. Солани чуть заметно сместилась, принимая боевую стойку. Адам, наоборот, замер, будто боялся даже дышать.

— Выбор? — переспросил я, не отводя взгляда от демона.

— Да, — Данталион остановился в центре зала, между четырьмя пьедесталами, и развёл руками. — У вас есть два пути. Первый — самый простой и очевидный. Вы сражаетесь друг с другом. Четверо входят — один выходит. Последний выживший получит право идти к главному призу.

— А второй? — спросил Ренар, и в его голосе звучала настороженность.

— Второй — куда более сложный, — усмехнулся демон, и его золотые глаза сверкнули. — Вы сами выбираете одного, кто пойдёт дальше. Без боя. Без крови. Просто… ваш выбор.

В зале повисла тишина. Я слышал дыхание своих спутников — ровное у Ренара, чуть учащённое у Адама, почти незаметное у Солани.

— Но есть одно условие, — продолжил Данталион, и его голос стал мягче, почти ласковым. — Выбор должен быть единогласным. Если хоть один из вас выберет другого кандидата, все четверо отправляются на арену. И тогда — как повезёт.

Он замолчал, давая нам время осознать услышанное. В зале стояла тишина — такая плотная, что я слышал, как кровь пульсирует в висках.

— Итак, — Данталион поднял руку, и над каждым пьедесталом зажёгся магический свет — серебристый, ровный, не дающий теней. — У вас есть время. Советуйтесь, спорьте, доказывайте. Но помните — ваше решение должно быть окончательным и единогласным.

Он щёлкнул пальцами и исчез, растворившись в воздухе, оставив нас одних в пустом зале под холодным светом магических огней.

— Ну и дела, — выдохнул Ренар, первым нарушая молчание. — Это не выбор. Это ловушка.

— Согласна, — кивнула Солани, и её зелёные глаза с вытянутым зрачком стали серьёзными, почти мрачными. — Данталион хочет, чтобы мы перегрызли друг другу глотки. Или сами отдали кому-то победу, которую заслужили.

— Но если мы не сможем договориться, мы все отправимся на арену, — заметил Адам. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась непривычная твёрдость. — И тогда выживет только один.

— Ты боишься? — спросил Ренар, поворачиваясь к нему.

— Да, — честно признался Адам. — Боюсь. Но не смерти. Боюсь, что если мы начнём драться, то потеряем нечто большее, чем жизнь.

— Что же? — спросила Солани, и в её голосе прозвучало любопытство.

— Доверие, — ответил Адам, и его зелёные глаза встретились с её. — Мы прошли через многое вместе. Мы спасали друг друга, прикрывали спины, помогали в бою. Я не хочу, чтобы это закончилось так. Кровью. Предательством. Ненавистью.

Ренар усмехнулся, покачал головой.

— Ты идеалист, Адам, — сказал он. — И это похвально. Но мир жесток. И демоны жестоки. Данталион знает, что мы не захотим убивать друг друга после всего, что пережили. Он ставит нас перед выбором: либо мы предаём свои чувства и сражаемся, либо мы отказываемся от мечты. Или мы даём ему зрелище, или добровольно отдаём победу в чужие руки.

— Может, это и есть испытание? — предположила Солани.

— Может быть, — я шагнул в центр зала, туда, где только что стоял Данталион. — Но в отличие от всех предыдущих испытаний, здесь нет правильного ответа. Есть только наш выбор. И каждый из нас должен сделать его сам.

Я посмотрел на своих спутников. На Ренара, который был со мной с самого начала, который рисковал жизнью ради меня, который верил в меня даже тогда, когда я сам в себя не верил. На Солани, которая раскрылась передо мной, показала свою уязвимость, свою боль, свою мечту о свободе. На Адама, который вырос на наших глазах из робкого деревенского парня в мага, способного противостоять чудовищам.

— Я не хочу с вами сражаться, — сказал я честно. — Вы — мои товарищи. Мы прошли через огонь и воду вместе. И убивать вас ради приза — это не то, ради чего я сюда пришёл. Однако, мы должны сделать выбор.

—