За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Хм, а ведь действительно… — задумалась Лена. — Сейчас выясним.

Она обернулась и позвала:

— Станислав, можно у тебя забрать Кеннера на минутку? Кени, подойди сюда, пожалуйста.

— Конечно, госпожа, — почтительно отозвался Станислав.

Кеннер подошёл, кивнул ратникам, которые вытянулись по стойке смирно, и вопросительно посмотрел на Лену.

— Кени, у моего ратника сестра заканчивает старшую школу в этом году. Можешь коротко рассказать о программе помощи для младших родственников?

— А сестра с какими оценками школу заканчивает?

— Она хорошо учится, — ответила Лена, коротко глянув на Фрола. — Я её табель видела, там почти всё «превосходно».

Табель видела? У Воронича на физиономии промелькнуло удивление, но он быстро снова сделал уставное лицо. «Ну до чего же простой, — с усмешкой подумала Лена. — Даже эмпатом не надо быть, на лице всё отражается».

— Ну тогда практически наверняка мы заём дадим, — благожелательно кивнул Кеннер. — Там всё просто — мы оплачиваем обучение, а сестра подписывает с нами контракт на работу у нас потом в течение определённого срока, пока заём не выплатит. Займы у нас беспроцентные, жалованье высокое, так что проблем с выплатой обычно не возникает. Но есть один момент — заём даётся под гарантию нашего сотрудника, который родственник, так что если заёмщик бросает учиться, или по каким-то причинам не станет у нас работать, то выплаты по займу переходят на него. Поезжай в отдел работы с персоналом, там всё расскажут и покажут.

— А как он туда попадёт? У нас же Масляный закрыт для посторонних.

— Предъявит на пропускном пункте личную карточку дружинника и скажет, куда идёт. Лучше приехать сразу вместе с сестрой, у неё тоже должен быть документ, что она родственница.

— Всё понятно? — обратилась Лена к Вороничу.

— Да, госпожа, спасибо, всё понятно. Спасибо, господин, за объяснение.

— Ну мы тогда пойдём, пока, Фрол.

Ратники с разинутыми ртами проводили их взглядами, а потом дружно повернулись к Вороничу.

— Откуда она тебя знает? — потребовал Глеб. — И почему она тебя своим ратником называет?

— Я служил у госпожи, — объяснил Фрол. — А она своих не забывает.

* * *

Я посмотрел на идущую рядом Ленку и с интересом спросил:

— Приглядываешь за своими?

— Да так, понемногу приглядываю, — призналась она смущённо. — Ну а что? Не бросать же их.

— Ну да, ну да, — покивал я. — А вообще, у тебя неплохо с десятком получилось. Я даже не ожидал, что ты настолько хорошо справишься, честно.

— Да ерунда, — смутилась она окончательно. — Я просто воспользовалась методом Зайки, так что всё вышло просто.

— Это который «раздави и вознеси»? — засмеялся я. — Ладно, не хмурься, я шучу. Понял я, про какой метод ты говоришь. Но насчёт «просто» — ты слишком скромничаешь. Я же тебе этот метод рассказал не полностью, есть там ещё один секрет. Такой тайный секрет, без которого ничего толком не выйдет.

— А почему не полностью рассказал? — у Ленки разгорелось любопытство. — И что за секрет такой?

— Почему не рассказал? Потому что это было бесполезно. Либо тебе дано, и тогда всё само собой получится, либо тебе не дано, и тогда без разницы, знаешь ты этот секрет или не знаешь.

— Рассказывай! — потребовала Ленка.

— Да всё просто там, Лен. Ты сначала терроризируешь, а потом проявляешь себя суровым, но заботливым начальником. Казалось бы, чего уж проще? Но секрет состоит в том, что забота должна быть искренней. Имитировать бесполезно — если на самом деле тебе на подчинённых наплевать, они это почувствуют. Присмотрись повнимательнее, как Зайка относится к своим сотрудникам — обычно все обращают внимание на то, как она их гоняет, но мало кто замечает, что она знает проблемы каждого и всегда старается как-то помочь. И кстати, сама она работает побольше, чем они, а не просто командует. Вот и весь секрет. И у тебя тоже всё получилось — этот, которому ты сестру пристраивала, за тебя горы свернёт, это сразу чувствуется.

Ленка задумалась — похоже, она раньше такими вопросами вообще голову не загружала. Что совсем неудивительно — у неё склад ума не аналитический, она больше полагается на интуицию. В нашей семье именно я занимаюсь раскладыванием по полочкам. Разложить получается не всегда, и тогда обращаюсь за помощью к ней, и она нередко предлагает решение, которое она не в силах обосновать, но которое тем не менее работает.

— А знаешь, — вдруг пришла мне в голову идея, — нам же нужен будет противник для тренировок — давай твой десяток и возьмём. Будем с ними драться — нас шестеро, их десять. Ну и потом архивистов ещё привлечём, когда чуть получше сработаемся.

— Их девять, — поправила Ленка. — Да возьмём, почему нет. Кто-то нам всё равно нужен будет. А наши-то здесь уже?

— Наши давно здесь, — кивнул я. — И только что с проходной сообщили, что Анета приехала. Сейчас соберёмся все возле учебного городка, и начнём отрабатывать совместную работу.

— А почему возле учебного городка? Думаешь, всё будет в зданиях проходить?

— Скорее всего. Всего лишь логика — если драться в чистом поле, то смысла в этом никакого не будет. Пятикурсники там нас просто размажут. Стало быть, нам должны дать шанс, а стало быть, обязательно будут какие-то структуры — здания или что-то другое в этом роде.

— Ну, так-то логично, — подумав, согласилась Ленка. — И всё-таки, Кени — ты в самом деле думаешь, что у нас есть шанс против пятикурсников?

— Да что вас эти пятикурсники гипнотизируют, как удав кролика? — с досадой вопросил я. — Ты пойми, что голая сила ничего не решает. Ну то есть, она может решать, но не в этом случае — они не настолько нас сильнее. Вот если бы против нас Алина вышла, или хотя бы Марина Земец, там бы я всерьёз загрустил, а студенты — это вообще не угроза.

— Даже так? Не угроза? — удивилась Ленка, от удивления даже приостановившись.

— Не угроза, — подтвердил я. — Скорее всего, они наоборот, будут обузой. Ты задумайся о том, что команда со старшекурсниками по определению будет несработавшейся. Их же в самый последний момент распределят. И чем больше в команде будет старшекурсников, тем больше она будет похожа на стадо. Хорошо сработанная команда это стадо разнесёт не напрягаясь. Я представляю, как ухмыляется Генрих, глядя на весь этот ажиотаж в других группах. И фиксирует в блокнотик психологические портреты дурачков. Точнее, дурочек.

— Знаешь, Кени, — задумчиво сказала Ленка, — рядом с тобой я иногда сама чувствую себя дурочкой. Почему я сама до всего этого не додумалась? Это же очевидно. Действительно,