За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

вторником, так что наша поездка удачно выпала на имперские будние дни. Звучит немного психоделически, но для меня стало уже совершенно привычным сверять нашу шестидневную неделю с имперским календарём, где в неделе было семь дней. Выходной у них тоже был один, зато у евреев, то есть у Зепперов, он был в субботу, а у Бернара, как и у прочих имперцев, в воскресенье. Правда, среди Зепперов было много выкрестов… в общем, разбираться кто там когда отдыхает — задачка не для ленивых.

Родственники встретили нас как положено — не успел дирижабль пришвартоваться, как к причальной мачте плавно подкатил лимузин с гербами на дверях. «Бернар решил соответствовать», — одобрительно хмыкнул я про себя. Когда мы были у него в прошлый раз, этого роскошного лимузина у него точно не было.

Толстая дверь самобега, даже с виду очень тяжёлая, заставила меня удивлённо приподнять бровь. Ленка это тоже заметила и тоже удивилась. Затем мы оба обратили внимание на толстые стёкла, отливающие лёгкой желтизной.

— Артефактное, — заметила Ленка, проведя по нему пальцем. — Если я правильно помню, такое стекло держит пулю третьего калибра[272]. Бернар ждёт неприятностей?

— Зепперы к нему убийцу посылали, — объяснил я. — Похоже, Бернар впечатлился и решил больше никому не давать шансов. Обычно у них здесь поспокойнее, так радикально решать деловые споры не принято.

— Можно подумать, что у нас так принято, — фыркнула Ленка.

— Вот и Остромир Грек тоже думал, что у нас не принято. Да и нам с тобой, помнится, пришлось по лесу побегать.

Ленка захлопнула рот, который она было открыла, чтобы сделать какое-то остроумное замечание, и задумалась.

— А Марина тебе что, про убийцу ничего не рассказывала? Она ему ещё голову потом отрезала.

— Голову отрезала? — глаза у неё сделались круглые, как у совы.

— Не рассказывала, — с удовлетворением отметил я. — Хочет казаться хорошей девочкой. А ведь она может научить тебя плохому.

— Ты шутишь так, что ли, Кени?

— Сама у неё спроси, — пожал я плечами. — Я её, кстати, на самом деле не осуждаю, всё правильно сделала. Зепперы намёк поняли, и больше покушений не было.

— А сейчас мы с Зепперами партнёры? — утвердительно спросила Ленка.

— Они поняли свои ошибки и раскаялись, — объяснил я. — Они внутри хорошие, просто пошли по неверному пути.

— Это всё очень сложно для меня, — вздохнула она. — Мне больше по душе когда всё понятно — вот друзья, а вот враги.

— Потому ты с Мариной и сошлась, — кивнул я. — Та тоже предпочитает сначала убить, а разбираться потом. Чтобы уж было совсем надёжно. Но ты знаешь, Лен, я очень расстроюсь, если и ты начнёшь головы отрезать.

— А Марина тебя не расстроила? — с интересом посмотрела на меня Ленка.

— Марина уже взрослая девочка, а я ей не муж, не брат и не любящий папочка. Ей было дано задание защитить Бернара, она его блестяще выполнила, а детали я даже знать не особенно хочу. Тем более, у меня самого есть склонность к таким решениям, как ни печально.

— И мне это тоже не нравится, Кени, — мягко сказала она.

— Я всегда стараюсь этого избегать, милая, — виновато ответил я, — но до сих пор как-то не очень получалось. Может, хороших решений там и не было, а может, я просто не сумел их найти. Ладно, куда-то не туда у нас разговор зашёл.

Ленке продолжать эту тему тоже не захотелось. Разговор увял, и мы молчали, пока не доехали до особняка Арди.

— А тебе не кажется, что домик стал выглядеть как-то посвежее? — тихонько спросил я Ленку.

— Кажется, — так же тихонько ответила она. — А вот там справа в глубине они, похоже, какое-то строительство затеяли.

— Хм, — несколько растерянно хмыкнул я. — Ну замечательно, рад за них. Главное, чтобы Бернару не пришла в голову светлая мысль подзанять денег у компании.

Бернар с женой и сыном встречали нас в вестибюле. Приветствия, обязательная болтовня и вообще разная суета быстро смыли неприятный осадок от разговора в машине.

О делах я смог поговорить с Бернаром уже много позже, после обеда, когда Ленку утащила с собой женская половина семейства, а мы с ним смогли уединиться в кабинете.

— Не сочти, пожалуйста, за невежливость, Кеннер, — сказал Бернар, наливая себе бренди в пузатый бокал, — но почему ты приехал сейчас? Я ждал тебя не раньше лета. Надеюсь, ничего не случилось?

— Ничего не случилось, не волнуйся, — покачал я головой. — Просто пришло время первой ревизии, и я решил, что по отношению к родне будет грубо просто прислать счетоводов. Потом они, конечно, будут приезжать без меня, но в первый раз я предпочёл сделать это помягче.

— Ах, вот как, — понимающе кивнул он. — Не вполне ещё доверяешь?

— Да пожалуй, скорее доверяю, — подумав, ответил я вполне откровенно. — Однако с доверием это вообще никак не связано. Я провожу регулярные ревизии даже в клинике матери — просто потому, что так положено. Но в твоём случае всё гораздо сложнее. Ты, возможно, забыл, что у нас есть компаньоны, и с этими компаньонами лучше не шутить, шуток они совсем не понимают. Поэтому ревизии у тебя будут производиться строго по графику. И имей в виду, что компаньоны могут и сами в любой момент прислать своих ревизоров, так что ты и сам следи, чтобы в бумагах у тебя всегда был идеальный порядок.

— Ты заставил меня задуматься, — признался Бернар. — Про компаньонов я, конечно, помню и дела у меня в порядке. Но я почему-то не осознавал, насколько это серьёзно.

— Это очень серьёзно, Бернар, — вздохнул я. — Деньги правителей — это всегда политика, и вообще дело крайне опасное. Ты представляешь себе масштаб наших неприятностей, если, к примеру, тот же кардинал Скорцезе вдруг решит, что мы утаиваем от него прибыль? И даже если выяснится, что мы ничего не утаиваем, осадочек всё равно останется, так что следи внимательно, чтобы для таких подозрений не было ни малейшего повода.

— Я понял тебя, — кивнул он. — И как я понимаю, ты захотел сам убедиться, что такого повода не возникнет?

— Такое соображение действительно присутствует, — признался я. — А ещё я должен убедиться, что ты хорошо понимаешь все нюансы нашего положения. Хотя правда и то, что я сказал вначале — уважение к родственнику тоже одна из причин моего приезда. Но всё же главное для меня — это обговорить с тобой все тонкие моменты. А такие вещи, как ты понимаешь, не передают через служащего.

Бернар задумчиво покивал, вертя в руках бокал с бренди. Надеюсь, он действительно осознал всю сложность ситуации. Хотя не полный