За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

* * *

Ренские всё-таки нашли решение своей проблемы с забором — я даже остановился, чтобы разглядеть это как следует. Старый уродливый бетонный забор с колючей проволокой и всем прочим так и остался на месте, но вплотную к нему снаружи начали возводить новый — из разноцветного кирпича, с изразцовыми вставками и нишами для статуй. «Богато», — пробормотал я про себя в лёгком ошеломлении. Похоже, Ренские собрались решить проблему радикально, чтобы никому даже в голову не пришло сказать, что их забор портит архитектурный облик города.

Всё ещё под впечатлением я прошёл проходную, кивнув охранникам, которые вытянулись по струнке. «Что-то у родственников сплошные крайности, — мелькнула мысль. — Забор у них либо бетонное уродство, либо произведение искусства, и меня тоже то за шкирку притаскивают, то встречают, как генерала».

Я прошёл мимо юной поросли Ренских, которые бодро махали лопатами, расчищая дорожки в ходе воспитательного процесса. Ребята дружно мне поклонились, а девочки даже состроили глазки, наглядно удостоверив, что мои акции у Ренских котируются нынче как никогда высоко.

Стефу я нашёл в её кабинете. Увидев меня, она улыбнулась и с явным облегчением отложила бумаги.

— Как там на улице? — поинтересовалась она.

— Ветер стих, снег больше не идёт, солнце светит, — отчитался я. — Даже немного весной пахнет, витает что-то этакое в воздухе.

— Значит, пойдём погуляем, — с удовольствием сказала Стефа, вставая с места и открывая шкаф с одеждой.

— Неплохо вы развернулись с забором, — заметил я, когда мы вышли на улицу и неторопливо двинулись по расчищенной детским трудом аллейке. — Я впечатлён, правда.

— Благодаря тебе, Кеннер, — хмыкнула Стефа. — Оказывается, с тобой дружить очень выгодно.

— А я-то здесь при чём? — изумился я.

— Как оказалось, очень даже при чём. Вот смотри, какая ситуация у нас сложилась — градское благоустройство с этим забором с нас не слазит, но мы ни убрать, ни перенести его не можем. Нашёлся единственный удобный вариант — построить новый фасад, но для этого нужно было выкупить у города полосу земли возле забора шириной хотя бы в полсажени. Ну и легко догадаться, что продавать нам землю город не захотел. Мне пришлось здорово побегать по департаментам, но толку не было никакого.

— А почему ты бегала, а не Ольга? — с любопытством спросил я.

— Потому что Ольга там всех бы просто поубивала, — фыркнула Стефа. — Мне, честно говоря, и самой очень хотелось, но приходилось сдерживаться. И вдруг в коридоре я случайно сталкиваюсь с Яромиром. Поздоровались, он поинтересовался какими, мол, судьбами меня сюда занесло, ну а я и объяснила проблему. А он так с удивлением говорит: «И зачем ты этими глупостями занимаешься? Попросила бы внука, он всё мигом бы решил». А потом завёл меня в кабинет начальника департамента земельных угодий и распорядился: «Удовлетворить». И уже через полчаса все документы были оформлены, удовлетворили меня, стало быть.

— Ну, князь, — вздохнул я со смешанными чувствами. — Нет, ну как ловко сделал меня обязанным вот просто на пустом месте.

— Я бы не сказала, что он сделал тебя обязанным, — возразила Стефа. — Я думаю, он так прозрачно намекнул нам, что пока мы с тобой, он будет относиться к нам хорошо, и наоборот. Но Яромир, конечно, личность непростая. От него лучше вообще держаться подальше, хотя ты вот что-то не держишься.

— Так уж получается, — развёл я руками. — Стараюсь, но ничего не выходит.

— Ну-ну, старайся, — посмеялась Стефа. — Ладно, что мы всё о заборе, у нас тут вроде же учёба. О чём ты хочешь поговорить сегодня?

Я немного подумал, перебирая свои вопросы. Впрочем, долго думать не пришлось — один вопрос мне давно не давал покоя.

— Знаешь, бабушка, всё-таки для меня звучит дико, когда ты говоришь о камне так, будто у него и в самом деле есть душа.

— Конечно же, у него есть душа. У самой ничтожной букашки, даже у бактерии, есть душа… впрочем, нет, скажу немного иначе — у неё есть какая-то духовная структура. Я не знаю, по каким признакам можно судить, где полноценная душа, а где простая духовная структура, но духовная часть в какой-то форме есть у всего во Вселенной. Если ты вспомнишь, что все мы созданы из воли духовной сущности, то поймёшь, что иначе и быть не может. Мы все — частички Госпожи.

— Ты говоришь прямо как святоши, — проворчал я. — Тоже расскажешь про Госпожу Рассвета, вечно летящую в ночь?

— Почему бы и нет? — пожала плечами она. — Такое представление на самом деле ничем не хуже Сияния, пронизывающего всё сущее своими нитями. Мы видим лишь ничтожную частичку Госпожи, и эту частичку можно увидеть по-разному — возможно даже, что каждый видит её по-своему. Ты просто не любишь поэзию, и для тебя привычней что-то более для тебя понятное, вроде энергетического поля, или лучей, или ещё чего-нибудь. Мне, кстати, тоже, — усмехнулась она. — А вот твоей жене, как мне кажется, будет ближе образ Летящей.

— Ну хорошо, пусть и в камне есть духовная часть, но всё же согласись, что он слишком прост.

— Да и ты не особенно сложен, Кеннер, — хмыкнула она. — Не сравнивай себя с камнем, сравни себя с Землёй. Если ты думаешь, что ты сложнее планеты, ты сильно ошибаешься. Мы на нашей планете всего лишь мелкие паразиты, да собственно, она нас так и воспринимает. Как тебе нравится ощущать себя паразитом?

— Не нравится, — буркнул я.

— Вот, кстати, совсем недавно, на осенней сессии обсуждались поправки к правилам разработки месторождений, и ты продал ваши голоса шайке Нежаны Чермной. Нет-нет, можешь не смотреть на меня так возмущённо, — развеселилась Стефа, — я прекрасно знаю, чем они тебя купили. Я даже не собираюсь тебя осуждать, мне просто интересно — а знаешь ли ты, почему мы стараемся ограничивать горные разработки?

— Экология? — предположил я, уже понимая, что предположение не самое умное.

— Ссылка на экологию — это вроде ссылки на государственную необходимость, — усмехнулась Стефа, — звучит серьёзно и весомо, но ровным счётом ничего не объясняет. Ну, сохранение природы действительно играет некоторую роль, но не главную. Скажи, когда тебя кусает комар — что ты делаешь?

— Погоди, ты же не хочешь сказать… — шокировано начал я.

— Именно это я и хочу сказать, Кеннер. Мы раздражаем своей деятельностью планету. До тех пор, пока мы пашем землю и что-то делаем на поверхности, она нас не особо замечает, но горные выработки её раздражают, как укусы комаров. В какой-то момент она нас может просто прихлопнуть. Нет, не полностью прихлопнуть, конечно — нас вывести ничуть не легче, чем