Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

«Я тоже не знаю. И надо было сделать это раньше».

* * *

– Что ж, кляксу я победила. Теперь вопрос: почему вот здесь, у реки, невдалеке от пристани, ничего не нарисовано? Заказчику карты было не нужно? Или здесь никто не живёт?

Томори помалкивал: он города толком не видел. Дэвлин повёл плечами: он не интересовался тем, что напрямую его не касается. Зато Рэйшен знал о городе гораздо больше, чем могло показаться:

– Это заброшенная каменоломня. Когда-то, сразу после войны, здесь добывали камень для строительства и мощения дорог. Но потом, когда новоиспечённый барон Руфус выкинул из города гномов, работать в каменоломнях стало некому. Да и незачем. Селиться здесь никто не стал: людям не нравятся глубокие тёмные ямы. Так что участок оказался заброшен.

Эти слова для Элины прозвучали музыкой. «Заброшенная каменоломня. Гномы. Идеально».

– А может, Рэйшен, ты знаешь, у кого право собственности на эту каменоломню?

Судя по лицу Рэйшена, он и слов таких не слышал. Что ж, Элина узнала всё, что могла, хотя меньше, чем хотела.

Глава 20

Скоро явился гномий лекарь. Его пропустили беспрепятственно, как и велела Элина. Все в доме переживали за «милого мальчика, которого избили какие-то бандиты ни за что». Слыша среди слуг такие пересуды, Элина только головой качала. Однако «милый мальчик» – уличный вор и выкормыш самого Сныста – был ей нужен живым и, желательно, здоровым.

Осмотр гномьего лекаря долго не продлился. Гном, сочувственно покачивая крупной головой, что-то говорил Малене, а та послушно кивала, а кое-что даже записывала. Под конец гном дал Малене какой-то пузырёк с мутной жидкостью. Девушка бережно спрятала его в складках юбки.

Элина и другие «переживающие» ждали под дверью. Даже Сныста не пустили.

Лекарь вышел и поглядел на всех по очереди.

– Чего вы носы повесили? Парнишка молодой, крепкий, должен справиться! Помощь ему была оказана вовремя. Я, со своей стороны, только одно зелье добавил, лекарке вашей передал. Это зелье поддержит силы юноши, и скоро они начнут прибывать. Сердце его бьётся ровно. Надо набраться терпения и немного подождать.

Радость объединила людей и нелюдей. Сныст даже обнял гнома от избытка чувств. Служанки восторженно ахали и всплескивали руками. Мадог, стоявший поодаль в одиночестве, сдержанно улыбался. Лицо его, обычно хмурое и угрюмое, разгладилось. Элина протолкалась к нему.

– Наконец-то хорошие новости, правда, Мадог? Шурх скоро придёт в себя и выздоровеет!

Мадог сразу потускнел, хоть и послушно кивнул соглашаясь. Наверное, по-прежнему винил Элину в случившемся. А может, пытался уловить улыбку Рэйшена за её плечом и снова ревновал его. Элина втихомолку вздохнула. Не заладилось у неё с Мадогом.

– Твоё дежурство на сегодня закончено, – Элина сменила дружелюбный тон на деловитый и сухой. – Как только вернутся Лоркан и Ингерам, – все сразу ко мне в кабинет.

* * *

Впервые с тех пор, как стал помощником, Томори сжался от тревожного ощущения. Элина сидела за столом, сосредоточенная, спокойная внешне, но Томори не обманывался на этот счёт. Внутри у неё кипела злость. Не к добру это, ох не к добру.

Элина выгнала всех, оставила только экспедиторов. И самого Томори, сидящего поодаль от всех. Даже поужинать никого не отпустила, а это было на неё не похоже. Томори тайком разглядывал лица экспедиторов: людей и дроу. Что их ждало? Низложение фаворита? Рэйшен был сам не свой, даже прикрикнул на охранников у дверей, и те испуганно сгорбились. А зачем понадобился сам Томори? Вряд ли Элина сделает его экспедитором. Забрав раба у предыдущей хозяйки, она не торопилась дать ему свободу.

– Все в сборе, – холодно заключила Элина. – Рэйшен, закрой дверь. Надеюсь, моя новая охрана не слишком любопытна. И не слишком болтлива, иначе придётся отрезать им уши с языками вместе.

Такие разговоры Томори не любил. Слишком похоже на Тикаэлу. Слишком много жестокости и угроз. Слишком… Зато Дэвлину, похоже, это понравилось: он сложил руки на груди и самодовольно улыбнулся. Может, рассчитывает, стать новым фаворитом? Томори бы не удивился. Дэвлину нравилась не Элина – Дэвлину нравилась власть во всех её проявлениях.

– Я не дала вам поужинать. Простите меня, – в Элинином голосе не было ни капли раскаяния. – Но у нас два срочных вопроса. Первый, менее важный. У нас слишком много расходов. С сегодняшнего дня, что бы вам ни понадобилось, – вещи, оружие – любую покупку согласовывайте со мной! Без моего разрешения счета оплачиваться не будут. Разрешением считается надпись «одобряю», написанная моей рукой. Томори проконтролирует – он знает мой почерк, думаю, заминок не возникнет.

– А как же кухня? – пискнула Полли. – Мы закупаем столько продуктов, ведём расчёт со многими поставщиками…

– Кухня станет исключением. К ней вопросов нет. Полли и Меуриг работают, как и раньше.

Томори видел, как Рэйшен вздохнул с облегчением. Ясно, это всё из-за него. Просто Элина не хочет называть причину ограничений в деньгах. Значит, смены фаворита не будет. Хвала Небесам! Рэйшен, судя по его лицу, думал так же.

* * *

Томори смотрел, как все задвигались, зашевелились. На лицах появилось облегчение и предвкушение отдыха. Они не расслышали, что вопросов будет два? И первый был менее важным?

– Не расслабляемся, – холодно проговорила Элина, и глаза её сузились. – Нас ожидает второй вопрос.

И все замерли.

Томори смотрел на профиль новой хозяйки. Уголок рта поднят в злой усмешке, глаз прищурен. Руки на столе, ладонями вниз. А под столом, возле правой ноги, – изящный арбалет гномьей работы.

– Лоркан, – бросила Элина, – я не видела ни одного твоего отчёта.

Все, кроме Лоркана, отмерли, задышали. А он никак не мог понять, что же он сделал не так.

– Прости, Эли, ты всё время занята… То одно, то другое, вот я и… Просто не успел.

– Не успел?

Томори хорошо помнил, как после таких слов били плёткой. Элина плёткой не пользовалась. Зато у неё был арбалет… И Личный Клинок…

– Лоркан, а что, бумагу и чернила отменили? Ты мог отчитаться в письменном виде.

Лоркан молчал.

– А ещё, если помнишь, над тобой стоит Дэвлин. И если меня нет, – уехала, сплю, ем, заболела, умерла – ты отчитываешься ему.

Хорошо, что фаворит у Элины – не Дэвлин. При нём баронский дом превратился бы в