Реквием забвения - Михаил Злобин

— Отправлю вестового с нотой к веил’ди Сеену, — принял решение собеседник. — О таких вещах нужно предупреждать.

По чести говоря, собственное объяснение Рен-Хаана совсем не убедило. Какая-то ничем не оправданная тревога стиснула грудь, отчего с трудом удавалось дышать. Пока Ней-Зонн втолковывал посыльному, что он должен будет передать господину Первому Жрецу, алавиец сотворил плетение «Орлиного взора» и устремил взгляд вдаль. Туда, где один из зубцов Седых Пиков вдруг озарился золотым светом.

— Веил’ди Зонн, я сошёл с ума или… — тронул Хаан собрата за плечо.

— В чём дело? — отвлёкся от вестника сосед по трибуне.

Хаан лишь молча ткнул в сторону горной гряды, нависающей над крышами славного Блейвенде. У него попросту не нашлось слов описать то, что ему мерещилось в далёком золотом свете.

Собеседник тоже сформировал оптическое плетение и замер, рассматривая невероятную сцену. И судя по тому, как у брата Зонна расширились глаза и приоткрылся рот, он увидел то же самое…

— Это… это боги нашего мира? — хрипло выдохнул алавиец, не двигаясь.

— Я… я не понимаю, что вижу…

Внезапно из золотистого сияния выстрелила какая-то мелкая искорка. Она устремилась куда-то в сторону города, но уследить за ней взглядом было довольно затруднительно. Вскоре она окончательно потерялась где-то за изящными мраморными колоннами и сверкающими от огней шпилями столицы. Однако именно в этот миг сердце Рен-Хаана пропустило удар.

— Зонн, всем нужно бежать, — одномоментно посерел кардинал.

— Что⁈ Как это⁈ Куда⁈ — вскинулся соратник.

— Не знаю, просто беги! — прокричал Хаан, срывая голос.

Подавая пример остальным, он смёл на землю стоящие пред ним ритуальные фонари и кубки с вином, да перемахнул через небольшое ограждение. Толпа людей, в которую прыгнул Хаан, в изумлении отпрянула. Вид одного из самых знаменитых политических деятелей Капитулата, сигающего на головы соотечественников, их сильно удивил. А перекошенное в гримасе лицо и вовсе вызвало оторопь.

— Уходите! Все уходите! Быстрее, времени мало! Спасайте свои жизни! Спасайте детей! — срывал горло Рен-Хаан.

Но алавийцы смотрели на него, как на сумасшедшего. Кто-то опасливо попятился, кто-то неприязненно морщился. И ни один из сограждан не внял этому отчаянному предупреждению. А потом стало уже поздно…

Народ на улицах взволнованно загомонил, когда мостовая под подошвами мелко задрожала. Послышались первые панические выкрики, которые впоследствии заглушил утробный гул. Вибрация нарастала, и вот уже окрестные здания пошли ходуном, роняя плитки черепицы и фрагменты архитектурных украшений. Толпа заголосила и подалась дальше от несущих угрозу стен. Однако на День Первого Огня в столице собралось так много истинных граждан, что образовалась давка. Кто-то упал и встал, а кому-то подняться было уже не суждено…

Внезапно всё прекратилось. В повисшей жутковатой тишине затухало эхо рокочущего скрежета огромных мраморных блоков, а может и самой земли. Где-то заплакал ребёнок. Чуть дальше ещё один. Совсем рядом всхлипнула женщина. Горожане и гости Блейвенде принялись переглядываться и переговариваться. А потом сотни взглядов скрестились на Рен-Хаане. На лицах алавийцев застыл немой вопрос: « Это уже закончилось⁈» Но кардинал не знал, что им ответить.

А затем всё грянуло с новой силой…

Плиты мостовой, веками лежавшие незыблемо, с оглушительным скрежетом пошли волнами, как вода в шторм. Сотни истинных граждан повалились с ног. Испуганные крики заметались по улицам и невидимыми птицами устремились в ночное небо. Бесчисленное множество фонарей, ламп и светильников покатилось по земле.

Не понимая, куда он бежит, Рен-Хаан бросился подальше от столпотворения. Риск быть задавленным в толкучке в данных обстоятельствах присутствовал немалый, а ему требовалось обрести твёрдую поверхность под ногами…

Запрыгнув на массивную ступеньку, которая в силу своего внушительного размера дрожала значительно меньше, кардинал принялся выводить замысловатую комбинацию истинных слогов. На начертание полноценного заклинания Арикании сейчас не было времени. Поэтому Хаан сбрасывал себе под ноги десятки и сотни мелких конструктов, которые уже впоследствии формировали более крупное плетение.

Это техника творения волшбы считалась довольно сложной и к тому же устаревшей. Но кардинал Высшего Совета владел ей на достаточно выдающемся уровне. Поэтому ему удалось собрать из многих десятков отдельных фраз единый конструкт, который стабилизировал почву.

Вокруг Рен-Хаана образовался безопасный пятачок, не более двадцати шагов поперёк. И он сразу же обозначил его границы защитным куполом, который замерцал, привлекая внимания паникующих горожан.

— Вы можете передать мне только своих детей! — принял кардинал нелёгкое решение. — Но самим вам придётся искать спасения самостоятельно! Места для всех не хватит!

И тогда обезумевшая толпа рванулась к островку спокойствия, как к единственному шансу. Падая на дрожащих и плывущих плитах мостовой, они продолжали упрямо ползти к своему шансу на выживание. Но жесткие подошвы одурманенных ужасом соотечественников безжалостно топтали их, не позволяя подняться.

Хаан видел, как молодая мать, прижимая к груди младенца, пыталась пробиться сквозь стену тел. Её оттолкнули, она споткнулась о вздыбленную плиту, и ребёнок выскользнул из её ослабевших рук. Крошечное тельце на мгновение исчезло в давке, и его больше никто не видел. Алавийка, с искажённым от осознания произошедшего лицом, застыла на коленях, пока её саму не смяла новая волна бегущих.

А затем толпа ударила в границы защитного купола, словно прибой. Натиск усиливался с каждым мгновением, и вот уже первые ряды оказались припёрты к магическому барьеру. Ещё немного, и их глаза полезли из орбит. Кровь брызгала из раззявленных ртов, а хруст ломаемых костей звучал громче панических криков.

— Только детей! Я могу взять только детей! — завопил Хаан, ощущая, как дрожит его голос. — Болваны, прочь! Спасайтесь сами!

Ему пришлось применить ещё одно заклинание, чтобы отбросить потерявших рассудок алавийцев.

— Веил’ди! Веил’ди! Моя дочка! Прошу, спасите её! — вырвалась вперёд темноликая, в отчаянном порыве расталкивая толпу.

За неё, рыдая и ошалело озираясь, цеплялась перепуганная до смерти девочка.

— Сюда! Подними её выше! — приказал кардинал.

Он сформировал выемку в своём барьере, которая переходила в небольшой желоб. И по ней несчастный заплаканный ребёнок скатился, как по горке, попав на безопасный участок.

— Следующий! Передавайте сюда детей! — прокричал Рен-Хаан.

И вот только сейчас до соотечественников дошло, что происходит. Они объединились и в дружном порыве принялись переносить на руках юных сограждан — и совсем маленьких, не умеющих самостоятельно ходить, и подросших, а иной раз и тех, кто уже вступил в пору отрочества.

Вскоре возле кардинала собралось с полсотни