Беглый в Гаване 3 - Азк

лежала та самая шкатулка с необыкновенным сиянием: несколько бриллиантов новой огранки, оставшихся после Цюриха и Сингапура. Они выглядели как маленькие солнца, хранящие в себе чьё-то будущее.

Юрий Карнаух смотрел на гостей и сам на себя — на того банкира, который когда-то считал, что всё может решить… Сейчас он более пессимистично смотрел на мир и понимал, что далеко не все решается его подписью. Но похоже на то, что теперь этой подписью можно было и прикрыть, и открыть слишком многое.

— Томас, — Вальтер начал спокойно, — рад, что вы смогли приехать. Это будет разговор без официоза. Только факты и варианты.

Мейн сел ровно, его лицо оставалось каменным, как у людей, которые видят под ногами руду и умеют считать тонну металла на глаз.

— Что у вас, Вальтер? — коротко спросил он.

Вальтер Мюллер шагнул вперёд. Он говорил быстро, как человек, который любит решать чисто коммерческие уравнения, не увлекаясь идеологией:

— У нас есть товар, — он постучал по шкатулке, — и есть резерв золота. Мы уже провернули одну операцию в Сингапуре. Результат — повышение котировок на металл, и как следствие — реальная прибыль. Предлагаю повторить этот ход: предложить наши бриллианты как товар высокого спроса, дать рынку повод обратить внимание — и продать наше золото при выросших котировках. Победит тот, кто даст за камни больше золота, предполагаю что это либо катарская линия, либо саудовская.

Мейн молчал, вглядываясь в огранённое стекло, будто считывая из него возможные цены.

— Вы действительно предлагаете ещё раз «подогреть» рынок? — спросил он сухо. — Это не просто торговля. Это… игра с ожиданиями людей.

Юрий улыбнулся без уголков губ:

— Игра — хорошее слово, Томас. Тут главный вопрос не «можем ли», а «хотим ли». Фонд не посредник. Фонд — партнёр: у нас есть ресурсы, и мы не работаем на комиссию. Мы обмениваем активы и риски. У вас есть золото — у нас есть товар, который может вызвать спрос. Вы получаете цену; фонд — ликвидность, репутацию и ресурс для дальнейших операций. Вы остаётесь в выигрыше, если цена подрастёт и при своих, если рынок отреагирует вяло. Об убытках речи нет.

Вальтер добавил:

— Никто не говорит о фальсификациях. Мы говорим о создании экономического события — не прописывать алгоритмы, а предложить рынку необычный товар: редкая огранка, крайне ограничённый тираж. Те, кто хочет «быть первым», придут с предложениями. И в таком сценарии — кто даст золота больше, тот и в дамках.

Мейн перевёл взгляд на Юрия:

— И если я соглашаюсь, вы сделаете это вновь — без рисков для нас? Для ЮАР это не может быть похоже на политическую провокацию. Мы не ищем скандалов, нам нужны деньги за металл.

Юрий посмотрел на него с пониманием:

— Помним. Мы не ставим подножку никакой стране. Мы предлагаем частную сделку — частный партнёрский формат. Фонд получает золото от нас и вас, вы — деньги по более выгодной цене за золото и возможность продажи его в том объёме, который вам нужен. Наша разница в том, что у фонда есть необычный актив — и он предлагает им воспользоваться. Риски минимизируются за счёт прозрачности по итогам: кто больше платит — тот владеет золотом.

Мейн вздохнул:

— Прежде чем сказать «да», мне нужно понять ещё несколько вещей. Во-первых — легальность. Во-вторых — политический фон. И в-третьих — гарантия, что нас не заставят объясняться перед кем-то, кого не волнуют ни золото, ни рынок, а только политика.

Вальтер кивнул:

— Политика — наш неизменный фон, Томас. Мы не собираемся делать из этого спектакль для газет. Сделка произойдёт в формате «чаевой частной встречи» с участием очень ограниченного круга покупателей — тех, кто уже в теме и может решить тут и сейчас. Фонд не становится ни продавцом, ни покупателем в публичном смысле. Мы предлагаем обмен — частный, двусторонний, с отчётом только в рамках участников.

В комнате воцарилась пауза. Юрий высветил данные чисто деловым тоном, не позволяя цифрам стать инструкцией:

— Мы делаем это ради того, чтобы получить для фонда и для ваших структур ликвидность. Далее — вы распоряжаетесь. Я предупреждаю: морального чистого листа в подобных операциях не бывает. Но и возможности — реальные.

Томас Мейн, человек, всю жизнь считавший тонны руды и риски, наконец произнёс:

— Если мы пойдём на это, то только по трём условиям. Первое — полная прозрачность между нами: договор на бумаге, визы участников, понимание, кто за что отвечает. Второе — лимиты: ни одна транзакция не должна выходить за рамки тех масс золота, которые нам позволительно перемещать. И третье — безопасность репутации: ни одна деталь не должна просочиться в публичную фазу без нашего согласия.

Вальтер кивнул:

— Условия принимаются. Мы приемлем «выстрелы в спину». Мы предлагаем деловую архитектуру: риск — да, но распределённый, и прибыль — корректно распределённая.

Мейн посмотрел на бриллианты, затем на Юрия:

— Хорошо. Покажите, как вы хотите это провернуть, в формате, который не будет выглядеть как манипуляция. Я не боюсь рынка. Я боюсь, что нас повяжут в публичной плутовской авантюре.

Юрий улыбнулся, но ровно на столько что бы никто не подумал, что это торжество.

— Если рынок поднимется — и кто-то заплатит больше — значит, он сам поставил цену. Мы лишь предоставили яркий товар и аккуратно показали его миру.

Мейн тщательно ещё раз посмотрел на шкатулку:

— Если это коммерческий эксперимент — я участвую. Но не ради игры. Ради результата. ЮАР требует этой резанной бумаги под названием «доллар», и я должен быть уверен, что при любом исходе мои люди не окажутся в огне политических разборок.

Вальтер положил руку на стол, как человек, который любит короткие итоги:

— Согласны — проводим экспертизу камней, формируем аукционный пул, приглашаем двух — трёх заинтересованных покупателей из Персидского залива. Кто даст за камни больше золота, тот и получит товар. Все стороны получают деньги после продажи золота.

Томас Мейн ещё раз взвесил слово «согласен», затем тихо произнёс:

— Пусть будет так. Но мы оставляем за собой право остановить процесс, если увидим политическую угрозу.

Юрий кивнул, и по его лицу пробежала тень усталой радости:

— Значит, работаем. Остальное — уже детали.

Встреча закончилась, дверь закрылась. На столе осталась шкатулка с камнями.

«Друг» в этот момент мне с генералом тихо отрапортовал:

«Контакты подтверждены. Вероятность успешной приватной аукционной кампании — повышенная. Политический риск — контролируемый.»

Глава 29

Утро в Цюрихе начиналось с запаха жареного кофе и тихого гула трамваев. На Шюценгассе, в здании офисного центра,