Беглый в Гаване 3 - Азк

Телекс щёлкал с упрямством старого пишущего автомата, выплёвывая узкие ленты с текущими данными.

Золото неумолимо продолжало падать, и это падение в какой-то момент стало подозрительно плавным — как будто рынок кто-то держал на невидимых нитях.

— Лондон пошёл ниже на восемьдесят центов, — сухо сказал Фишер. — Но Цюрих отстаёт.

— Отстаёт не котировка, — Лена провела ногтем по графику, — отстаёт время. Смотри: отметки не сходятся на семь… семь с чем-то секунд.

Карнаух сидя за столом, молча достал сигару, покатал её между пальцами и отложил, не зажигая, вслушиваясь в равномерное стрекотание телекса, который авплевывал и выплевывал из себя символы о котировках золота на всех основных биржах Европы.

Фишер стоял у терминала, а Лена, опершись локтями на стол, следила за кривыми графиков.

На дисплее линии Лондона и Цюриха расходились, как стрелки компаса: котировки не совпадали ни по секундам, ни по логике.

— Смотри, — сказал Фишер, — в Лондоне цена ушла вниз, но наши азиаты не отыграли падение.

— Это временной лаг, — ответила Лена. — Или кто-то сдвинул отметки времени.

Юрий откинулся на спинку кресла.

Он видел такое только однажды — в конце семидесятых, когда американцы тестировали новую систему расчётов.

Тогда графики тоже «дышали» не синхронно, а потом вспыхнули скачком и сожгли полдня торгов.

Телефон звякнул один раз — сигнал внутренней линии.

— Господин Карнаух, поступил запрос из Цюриха по клирингу, — доложила секретарша. — Система на несколько секунд ушла в резервный режим.

Юрий нахмурился.

— Несколько секунд — это вечность. Кто проводил операции в этот момент?

— По совпадению фонд «Долголетие», — тихо ответила она. — Они завершали сделку по алмазам.

Он сжал губы.

— По совпадению, — повторил он и глянул в окно. Небо над городом было низкое и прозрачное, как стекло витрины. — Принято. Держите линию чистой.

Фишер обернулся:

— Похоже, кто-то подцепил их ордер к нашей линии. Видите? В момент сбоя прошёл огромный блок — шестьсот тысяч унций, но без идентификатора контрагента.

Юрий подошёл к терминалу, уставился в бегущие цифры. Они плавились на экране, образуя короткие, словно дыхание, провалы. Всё это напоминало аритмию сердца.

— Это уже не рынок, — сказал он вполголоса. — Это кто-то дирижирует оркестром.

Глава 30

За тысячи километров от Цюриха, генерал Измайлов жестко руководил вверенным ему унгьром радиоперехвата в Лурдесе. А над ним, на низкой орбите зависал атмосферник медика-инженера 2 ранга Кира.

На его борту, в глубине аналитического модуля, шёл другой процесс — без звука, только импульсы.

«Друг» фиксировал расхождения временных меток и видел картину целиком: потоки данных, словно реки, уходили в одну точку.

'Обнаружено наложение по трём каналам: Лондон — Базель — Цюрих. Аномалия времени — 7,4 секунды.

«Вероятная цель этих действий — сброс котировок для последующего выкупа.»

ЖУРНАЛ Модератор «Друг»:

'Аномалия синхронизации: 7,4 сек.

Каналы: Лондон — Базель — Цюрих.

Вероятная цель: принудительный сброс котировок и последующий выкуп.'

Генерал срочно связался с Костей:

— Мы вмешиваемся?

— Мягко, — ответил тот. — Вернём им такт и уйдём в тень. Пусть думают, что сбой технический.

Он дал команду скороговоркой, как заклинание:

— Опорный импульс. Полсекунды опережения. Четыре коротких пакета. Без привязки к линиям банков, только по служебной частоте времени…

и в системе фонового обмена появился короткий импульс — микропакет, способный корректировать отметки времени в пределах пары миллисекунд.

ЖУРНАЛ Модератор «Друг»:

'Служебная синхронизация — инициирована.

Отклонение компенсировано.

Подтверждение локальных меток — получено.

Видимость: технический сбой.'

В это момент в «Восходе» мигнул свет — аккуратно, почти деликатно. Телекс дрогнул, вдохнул глубже, вытолкнув длинную строку латиницы, и тут же пошёл ровнее. На терминале цифры дёрнулись, как струна, и встали на своё место, будто ничего и не было. Лондон перестал «гулять» отдельно от Цюриха; кривая, только что провисшая, набрала упругость.

Фишер выругался:

— Снова связь!

Но через секунду графики выпрямились.

— Видишь? — Лена сдержанно улыбнулась. — Как будто сердце снова поймало ритм.

Цена на золото дернулась вверх, как пружина, и остановилась на прежнем уровне.

Падение прекратилось.

Юрий моргнул, не веря глазам.

— Что за чёрт?

Карнаух не улыбался. Он ощущал это телом — как после качки на воде вдруг поймал ровную волну.

— Никаких действий без моего подтверждения, — коротко сказал он. — Стоп-приказы держать в уме, на рынок не выходить.

Лена проверила данные.

— Система восстановила синхронизацию сама. Такое невозможно…

Карнаух не ответил. Он чувствовал спиной, что «сама» — не то слово. Кто-то там, за гранью экрана, поставил рынок обратно на рельсы.

Он подошёл к окну. За стеклом город блестел неоном, отражаясь в витринах, и казалось, что этот свет идёт от золота, спрятанного под землёй. Вечер был спокойным, но спокойствие это било по нервам, как тишина перед грозой.

Телефон снова зазвонил — снова из Цюриха.

Голос Вальтера Мюллера был хрипловат:

— Юрий, у вас всё нормально? У нас прошёл кратковременный сбой в системе клиринга.

Секундный провал и резкая стабилизация. Ваши графики живы?

— Живы, — ответил Карнаух.

Наши люди говорят, «технический сбой», а еще что ваши сделки остались без отметки времени. — Всё вернулось в норму, — ответил Карнаух. — Только не спрашивайте, как.

На другом конце повисла пауза.

— Ладно, — сказал Мюллер. — Я проверю по своим каналам. Но такое ощущение, что кто-то дёрнул общий выключатель.

— Если узнаете, кто это сделал, — Юрий позволил себе лёгкую усмешку, — скажите ему спасибо от меня.

На том конце провода тихо засмеялись.

— Давайте считать, что нам сегодня повезло, — сказал Мюллер. — Фонд закрыл алмазы с прибылью. Если ваши планы по золоту в силе — мы готовы поддержать.

— Планы в силе, — ответил Юрий. — Но входить будем тогда, когда наш лук сам натянется. Не раньше.

Он положил трубку и повернулся к Лене:

— Еще раз! Передайте всем: никаких действий без моего подтверждения. И… уберите лишние копии отчётов.

Фишер поднял брови:

— Думаете, это не случайность?

— На этом рынке случайностей нет.

— Дрезденер? — спросил Фишер.

— Похоже, — сказал Юрий. — Если блеф — его стихия. Если расчёт — нас ждёт долгая ночь.

Где-то на другом конце Европы кто-то ловко выставлял ловушки, уверенный, что управляет ритмом. Но ловушки хороши, пока не заглатывают собственный хвост.

Юрий посмотрел на часы. Без двадцати девять. Он достал из ящика сигару, разрезал кончик, прикурил и прошептал:

'Все за то, ночь будет длинной.

За стеной телекс снова ожил, печатая первые строчки новых сообщений.

На ленте, среди прочего, выскочила короткая фраза из Лондона:

«Market stabilized. Cause unknown.»(«Рынок стабилизировался. Причина неизвестна».)

Карнаух усмехнулся, стряхнул пепел в стеклянную пепельницу и сказал в пустоту:

— Ну,