Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 - Евгений Алексеев

отлично сшитых костюмах, с галстуками. Кто-то, сняв пиджаки, щеголял в белых рубашках с золотыми или платиновыми запонками. Хотя несколько парней были в, похожих на мой, джинсовых костюмах. Один мужик выделялся из всех — свитером крупной вязки и густой рыжей бородой. Во втором ряду я увидел, что столики сдвинули вместе, и там во главе я увидел знакомую усатую физиономию. Но Саша не стал подходить сразу к этой самой большой компании, а направился к пустому столику за их спинами. Когда мы присели, перед нами возникла стройная девушка в форменном синем платье, с белым ажурным передником и треугольной косынкой.

— Что будете заказывать? — поинтересовалась она, выложив перед нами меню.

Александр, не раскрывая его, спросил:

— Шашлык остался? Копчённая рыба? Тарталетки?

Когда официантка кивнула три раза, он бросил на меня взгляд и отчеканил:

— Вот это всё и графинчик с коньячком.

— Я не буду пить алкоголь, — быстро предупредил я. — Я на мотоцикле, ты же знаешь.

— Да, ё-моё, что твой мотоцикл. Вызовем тебе такси и уедешь домой. Ну ладно, Танюша, принеси нам сока и кофе. Тут знаешь, какой здесь кофе? Закачаешься. Турецкий, чёрный, на песке готовят.

Когда девушка чуть поклонилась и ушла, Александр посмотрел на меня и спросил, глядя в упор:

— Ну, чего хочешь за моё спасение?

— Ничего не хочу, — ответил я, разглядывая публику, часть из присутствующих я смог узнать: актёры, режиссёры, певцы. Тут же заметил художника Илью Глазунова, и совсем юного Леонида Ярмольника, сидевших в компании с Никитой Михалёвым.

— Давай-давай. От контрамарки в Ленком не откажешься?

— Знаешь, Саня, мне контрамарки не нужны. Мне их жена достаёт. Мне билетов двадцать надо на какой-нибудь спектакль в ваш театр.

— А чо так много? Фарцевать будешь? — он хитро улыбнулся, но не разозлился.

— Не фарцевать. Хочу своих ребят на хороший спектакль сводить.

— А ты чего, многодетный отец? — он коротко хохотнул.

— Я — классный руководитель девятого класса. Хотел бы устроить культпоход в хороший театр.

— Классный руководитель? Ты что учитель что ли? А я думал, ты — мотогонщик, гоняешь по городу по ночам, азарта ищешь.

— Я — мотогонщик в свободное время. А так, учитель физики и астрономии, и классный руководитель.

— Ну, — протянул он уже, став серьёзным. — Постараюсь. Но не обещаю. На какой спектакль хочешь?

— В Ленком на любой. И на твой — «В списках не значился». И на «Тиля», и на «Хоакина». Любой.

— Ладно, я подумаю. Партер не обещаю.

— Да хоть галёрка.

— Нет у нас галёрки.

Он деловито вытащил из кармана пиджака толстую записную книжку в обложке из хорошей кожи, раскрыл книжку на букве «Т», и я краем глаза увидел, что вся страница исписана именами: Туманова Света, Туманян Мариам и ещё десяток в том же духе. Надеяться на то, что актёр вспомнит обо мне через день, было бы глупо. Но я продиктовал ему свои телефоны.

Официантка принесла целый поднос, выставив на стол шашлык на маленьком мангале с углями, изящные фарфоровые чашечки, кофейник, два хрустальных графина: с коньяком и соком, на блюде — порезанный кусочками копчённый лосось и тарталетки с красной икрой. И когда я попробовал огромные сочные, невероятно вкусные кусочки баранины, замаринованные в коньяке, сделал несколько глотков кофе, который оказался ароматным, крепким и бодрящим, не выдержал и спросил:

— Саша, а на фига ты поехал в ту занюханную забегаловку, где я тебя нашёл, а не сразу сюда?

Александр вытащил красно-белую пачку «Мальборо», которую небрежно бросил на стол, достал сигарету, прикурил. Выпустив вверх струйку дыма, посмотрел на меня, как на кретина:

— Олег, ты вроде бы на дурака не похож, а спрашиваешь глупые вещи.

— Там катран?

— Катран? Это что?

— Подпольное казино, — пояснил я, мучительно пытаясь вспомните, назывались ли в Союзе так казино или нет.

— Ну да. И я там продулся вчистую. А играть-то хочется, понимаешь? Ну вот и начал шельмовать.

— За что и получил, — добавил я. — Бросай ты это дело, как и курево. Погибнешь во цвете лет.

— Олег, ну ты прям как моя Ира, — он усмехнулся. — Погибнешь. Ты вон на мотоцикле гоняешь, скорее башку себе свернёшь. Жена тебе тоже плешь проедает. А? Ну то-то и оно. Мы с тобой оба люди азартные. Ты в одном, я — в другом.

Хотел сказать, что я — простой учитель, а он — будущая звезда экрана и театра, от рака лёгких умрёт в 54 года. И оставит семью без гроша. Все свои огромные деньжищи спустит в казино. Но как он в это поверит в свои двадцать пять лет? «Если бы молодость знала, если бы старость могла», а я-то как раз, пережив старость и вернувшись в молодость, как никто другой дорожил здоровьем.

— Вон, смотри, нас Никита зовёт.

Действительно, Михалёв развернулся и призывно махал нам, чтобы мы присоединились к их тёплой компании.

— Слушай, Саня, не хочу я туда идти. Иди один. Я не вашего круга, буду как гвоздь в сапоге торчать.

— Олег, ну чего ты такой кислый? — с досадой протянул Александр. — Нашего — не нашего, идём, познакомишься со стоящими людьми. Будет чего рассказать.

Он встал из-за стола и уверенно потащил меня к составленным столикам, где виднелось два свободных стула. Когда мы туда приземлились, Никита ткнул в меня пальцем и спросил:

— Это кто?

— А это наш иностранный гость, — завёл старую песню Александр. — Из солнечной Калифорнии.

— What are you doing? — на приличном английском начал Михалёв. — How are things there in sunny California? Is there a lot of snow? I’m Nikita Mikhalev. The director who will soon win an Oscar. {5}

Меня так и подмывало сказать, что Оскар он получит, только не прямо сейчас. Придётся подождать шестнадцать лет.

— Mister Mikhalev, first you need to win a Golden Globe, and then an Academy Award, {6} — я постарался произнести фразы с американским акцентом.

Никита хоть и понял с самого начала, что Александр нас разыгрывает, но на этот текст поднял удивлённо брови.

— Стоп-стоп! — вдруг встрепенулся один из гостей Никиты, парень с крупным носом, черными усами, живыми карими глазами, под курткой у него почему-то была надета тельняшка. — Слушай парень, я тебя знаю,