Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 - Евгений Алексеев

— он ткнул в меня пальцем. — Помнишь, Никита, я рассказывал, как мы играли в Архангельском, у нас свет вырубился, и какой-то парень пел под гитару песни? {7}

— Да-да, Кипа, — отозвался Никита. — Помню. Ты ещё сказал, что у парня была такая гитара хитрая, с раздвоенным грифом.

— Я никогда не был в Архангельском, — быстро сказал я, выходя из образа иностранца.

— Да не ври! — воскликнул тот, кого назвал Кипой, широко улыбнулся, показав крупные белые зубы. — Ты там какую-то военную песню спел, что тот мужик без руки в обморок хлопнулся.

— Это прокурор области, Московской. Мельников Илья Петрович.

— Ну, вот, я ж говорю, что это ты был! — удовлетворённо воскликнул Кипа.

— Он упал, потому что песня была про взятие Вены, а он как раз во время войны участвовал в освобождении города и потом на баяне там играл.

— Мы на дне рождения играли дочки Мельникова, второго секретаря области, — парень продолжал рассказывать. — Потом её украли. А ты её на руках принёс.

Взгляд всех присутствующих скрестились на меня, так что меня бросило в жар, и по спине потекла струйка воды.

— У тебя роман с Мариной? — Александр ткнул меня в бок локтем.

А мне хотелось провалиться сквозь землю от всего этого внимания.

— Подожди-ка! — вдруг хлопнул себя по лбу другой парень, мордатый, плотный, смахивающий на охранника. — Я ж тебя тоже помню! Я тогда в цековской столовке был. Ты перед Галочкой песни пел с Борисом. Гитара, правда, другая была. Но представляете! — он сделал длинную театральную паузу, обвёл всех взглядом и выпалил: — Буряца от злости даже гитару о пол разбил. Прямо хлоп о пол, и она на мелкие кусочки! — он хрипло хохотнул. {7}

— Кто такая Галочка? — попытался я увести разговор в другую сторону.

— Галина Леонидовна! Дочка дорогого Леонида Ильича, — он поднял вверх указательный палец. — Ты с Буряцей и пел для неё. Она ещё так слезу пустила на твою песню. И Борька так разозлился, что ты его обставил, что свою гитару раскрошил.

— Буряца разозлился не потому, что я лучше него пел, а потому что он песни той, что я пел, не знал.

— Нет, вы поглядите на него, какой скромный, — усмехнулся Никита. — А что за песня? Споёшь для нас?

Я вздохнул, обвёл взглядом зал, кажется, на нас начали обращать внимание.

— На чем играть-то я буду? У вас ни гитары нет. На рояле — замок амбарный висит.

— Да ничего! Это дело поправимое.

Михалёв отъехал от стола, вскочил и исчез на пару мгновений, но тут же вернулся, деликатно держа за талию немолодую, но ещё стройную и привлекательную женщину в скромном костюме из бордового джерси, с небольшой ниткой коралловых бус.

— Галина Петровна, дай нам, пожалуйста, золотой ключик от рояля. Очень надо. У нас тут образовался один знаменитый певец. Готов бесплатно исполнить нам песни.

— Опять рояль расстроите! — вздохнул женщина. — Юрий Никифорович голову с меня снимет.

— Не снимет, мы тихонечко-тихонечко, — Никита, включив все своё обаяние, обхаживал женщину.

Она не выдержала, вытащила из кармана жакета ключ и вручила Михалёву. Он тут же запрыгнул на помост, где стоял рояль и снял замок. И сделал мне властный жест, мол, иди сюда.

Я сел на банкетку перед роялем и подумал, что будет с тканью пространства-времени, если я сейчас исполню в третий раз песню, которая не только появится через три года, но первым её исполнителем должен стать вот этот мужик с пышными усами, что с интересом смотрит на меня, положив руки на полированную крышку рояля.

— Ну, чего ты, ломаешься, как барышня? — уже с раздражением сказал он, употребив вместо слова «барышня» гораздо более забористое.

Здесь вообще в выражениях не стеснялись, хотя в компании я приметил несколько очень красивых девушек, одна с золотой копной волос, другая жгучая брюнетка с огромными серо-голубыми глазами.

Я провёл по клавишам, пытаясь оценить степень настроенности. Откашлялся и постарался изобразить мелодию, которую легко исполнял на гитаре, но никогда на рояле.

Так вперёд за цыганской звездой кочевой,

Hа свиданье с зарей, на восток,

Где, тиха и нежна, розовеет волна,

Hа рассветный вползая песок!

Когда закончил, снял руки с клавиатуры, боясь даже поднять глаза. Потом все-таки решился и бросил быстрый взгляд на стоящего рядом Никиту.

— А ты где эту песню взял? — спросил он с большим интересом.

— Стихи Киплинга. В переводе. А мелодия… сам подобрал, — разве я мог сказать, что музыку сочинит Андрей Петров, который ещё ни сном, ни духом о существовании этого текста.

— Да, музон классный, — протянул он. — А Толя? Ничего так?

— Цыганщина, — фыркнул тот. — Это тебе, Никита, не джаз. Это шансон. Хотя… Ну спел вполне прилично. А ты что-то посерьёзней можешь спеть? — спросил он меня.

— Из Синатры? Дина Мартина, Бинга Кросби, Дорис Дэй…

— Стоп-стоп, не части, — Кипа, быстро-быстро заморгал, кажется, даже испугался моей эрудиции. — Давай это, ну из Синатры чего знаешь.

Чего я знаю из Синатры? Да все. И в том числе то, что то, что мэтр ещё не успел спеть.

Я начал медленно, меланхолично наигрывать нежную мелодию «My funny Valentine»

My funny Valentine, sweet comic Valentine

You make me smile with my heart

Your looks are laughable, unphotographable

Yet, you’re my favorite work of art

https://vk.com/audio-2001319488_31319488_3e5beb63be75ac0875

Пропев один куплет, сразу сменил на жизнерадостный свинг «Cheek to Cheek»:

Heaven, I’m in heaven

And my heart beats so that I can hardly speak,

And I seem to find the happiness I seek

When we’re out together dancing cheek to cheek

https://vk.com/audio-2001037862_60037862

Закончив одной из моих любимых песен «Wrap Your Troublesin Dreams»:

When skies are cloudy and gray

They’re only gray for a day

So wrap your troubles in dreams

And dream your troubles away

https://vk.com/audio-2001504616_32504616

— Хватит, парень, — Кипа положил руку на мои. — Беру тебя в свой джаз-банд. Уговорил.

— Спасибо, конечно, но мне моей профессии хватает.

— А ты в каком театре служишь? — спросил Никита с интересом.

— Я — учитель физики и астрономии.

— Врёшь! — уверенно выпалил Михалёв. — С такой рожей в школе.