Рассвет русского царства. Книга 5 - Тимофей Грехов

было некуда, сроки не поджимали, и смысла торопиться, чтобы потом сидеть без дела, я не видел. К тому же тяжелые возы с разобранными пушками требовали осторожности к дороге, которая хоть и подсохла, но местами всё ещё напоминала густую кашу.

Город виднелся вдали, на высоком берегу Клязьмы. Красиво, спору нет, но заезжать внутрь я не планировал. Поэтому скомандовал обогнуть его по дуге, держась тракта.

Однако, совсем незамеченными пройти не удалось. Едва мы миновали посад, как от городских ворот отделился отряд всадников десятка в полтора и спорой рысью направился нам наперерез.

— Дмитрий Григорьевич, гости, — подъехал ко мне Семён, кивнув на приближающуюся пыль.

— Вижу, — спокойно ответил я. — Придержи коней и поговорим, чай не татары.

Мы остановились. Владимирцы подъехали ближе, придержали коней.

— Здоровы будьте, люди добрые, — басовито поздоровался, как я понял, старший отряда. — Чьих будете и куда путь держите мимо града нашего?

— И тебе не хворать, — ответил я, выезжая чуть вперёд. — Строганов я, Дмитрий Григорьевич, дворянин из Курмыша. А едем мы в Москву, на смотр великокняжеский.

Десятник прищурился, оглядывая мою дружину.

— На смотр, значит… — протянул он, и взгляд его потеплел. — Ясно, наши-то уже ушли. Думал, что вы передовой отряд с Нижнего Новгорода. А вон оно как оказалось.

— Давно ваши ушли? — поинтересовался я.

— Дня три как, — охотно ответил десятник, видимо, радуясь возможности перекинуться словом со свежими людьми. — Воевода наш полторы тысячи клинков под руку Великого князя повёл.

— Ого, силы не малые, — присвистнув сказал я и добавил: — Ну, тогда и мы задерживаться не станем.

— С Богом езжайте, — махнул рукой десятник, разворачивая коня. — Может, и свидимся ещё под стенами белокаменной.

Мы тронулись дальше.

Оставшийся путь до Москвы занял ещё пять дней. Чем ближе мы подходили к столице, тем оживлённее становился тракт. То и дело нас обгоняли гонцы, навстречу попадались купеческие обозы, спешащие убраться подальше от скопления военной силы.

И вот, наконец, мы вышли к месту сбора.

Девичье поле.

Зрелище заставило даже бывалых дружинников притихнуть. Вся огромная, вытянутая вдоль излучины Москвы-реки равнина, была покрыта шатрами, палатками, коновязями и дымами от сотен костров. Это был не просто лагерь, это был настоящий кочевой город.

Шум стоял такой, что, казалось, он висит над полем. Ржание тысяч лошадей, лязг металла, крики команд, песни, пьяная ругань и звон молотов походных кузниц.

По моим прикидкам, здесь собралось никак не меньше тридцати тысяч воинов.

— Девичье поле… — пробормотал я себе под нос, оглядывая эту махину.

В моей памяти, той, что из будущего, всплыл Новодевичий монастырь. Кажется, именно здесь он должен будет стоять… или уже стоит? Нет, рано еще. Василий III (сын Ивана Васильевича) его построит в честь взятия Смоленска почти через тридцать лет (в 1514 году).

А сейчас… Сейчас его название имело другое, куда более мрачное начало. Другая версия гласила, что именно здесь татары отбирали русских девушек, которых угоняли в Орду в качестве живой дани. Место скорби, ставшее местом силы. Символично, ничего не скажешь.

Ко мне подъехал Семён.

— Что-то мне подсказывает, Дмитрий Григорьевич, что не ради одного смотра Великий князь такую тьму народу согнал. — Я посмотрел на него, и он сделал жест головой в сторону бесконечных рядов шатров. — Это ж сколько прорвы припасов надо, чтобы такую ораву прокормить? Ради того, чтобы просто перед Великим князем проехать да доспехами поблестеть? Не-е-ет… К войне дело…

У меня и самого было такое же чувство. Тридцать тысяч… Это армия вторжения, а не парадный расчет. Иван Васильевич явно что-то задумал. Казань? Литва? Или просто показать силу перед Ордой?

— Может, и так, Семён, — ответил я. — Но наше дело маленькое, что прикажут, то и будем делать. А пока… нам бы приткнуться куда-нибудь.

И вот с этим возникла проблема.

Мы спустились с холма и направились к окраине лагеря, но очень быстро поняли, что встать тут негде. Всё было забито. Пёстрые стяги боярских родов, княжеские знамена, простые вымпелы сотен и десятков… всё смешалось в кучу.

Буквально перед нами произошла одна перепалка.

— Куда прёшь, рыло⁈ — орал какой-то пузатый боярин на десятника пешцев. — Не видишь, место занято! Тут люди князя Ростовского стоять будут!

— Да нам воевода указал… — пытался оправдаться десятник.

— Плевать я хотел на твоего воеводу! Пшёл вон, пока плетей не всыпали!

Я поморщился. Влезать в эту свару, доказывать кому-то чей род древнее и у кого право стоять ближе к центру, мне совершенно не хотелось. Просто, зачем? Лишние конфликты на ровном месте мне не нужны, да и «своим» среди этой знати я пока не стал.

— Поехали в обход, — скомандовал я, отворачивая от центральной «улицы» лагеря. — Встанем с краю.

Мы двинулись вдоль северной границы лагеря. Места здесь были похуже, низины, кое-где кустарник, да и до реки топать дальше. Но зато и народу поменьше.

Мой взгляд упал на небольшую рощицу, примыкавшую к лагерю. Метров пятьсот от крайних палаток, тенёк, дрова рядом… Выглядело заманчиво.

— Вон там, у лесочка, — указал я рукой. И мы направились туда. Но чем ближе подъезжали, тем отчётливее становилось понимание, почему это чудесное место до сих пор пустует.

В нос ударил противный запах.

— Тьфу ты, пропасть! — сплюнул Семён, прикрывая нос рукавом.

Рощица, которая издали казалась уютным местом для стоянки, на деле использовалась огромным лагерем как гигантское, стихийное отхожее место. Тридцать тысяч мужиков… Им же надо куда-то ходить. Вот они и ходили «до ветру» в ближайший лесок.

Земля там была истоптана и загажена так, что ступить негде. А мухи, несмотря на раннюю весну, уже вились роями.

Меня передернуло.

— Разворачиваемся! — отдал я приказ, желая быстрее отъехать подальше отсюда.

— Куда ж тогда, Дмитрий Григорьевич? — спросил Богдан.

— Уж точно не здесь, — ответил я, после чего огляделся по сторонам. — Вон туда, — я указал рукой в сторону, подальше от леса и от основного скопления войск. Там был пологий холм, открытый всем ветрам, километра за полтора от основного лагеря. Далековато? Да. Зато воздух свежий и под ногами трава, а не дерьмо.

— Отдалимся от всех, почитай, на версту, — с сомнением покачал головой Семён.

— И слава Богу, — отрезал я. — Зато здоровее будем. А кому надо — найдут.