Ночь Жатвы - Елена Новак

– На тебя тоже напали?

Он кивнул, окинул взглядом наше скромное убежище, поморщился и подошел к покрытой пылью полке с пачками бумаг, чернилами для печатей и разноцветными шариковыми ручками.

– Нам надо все обсудить. Я так мало о тебе знаю. Зачем тебе плеер? Где ты пропадала в библиотеке? Кто ты такая, Нина Райн, и почему приехала в место, где собираются эти твари?

Столько вопросов, но я была не против поговорить, по крайней мере, это лучше, чем сидеть в тишине в окружении монстров.

Где-то наверху скрипнула половица, мы синхронно вздрогнули и переглянулись.

– Надеюсь, они нас не найдут, – прошептал Майкл и сел на диван. Немного потоптавшись на месте, я села рядом.

– Это называется очная ставка, да?

– Типа того, – он усмехнулся. Незаметно его теплая рука накрыла мою холодную от пережитого страха ладонь.

Это было так непривычно, просто сидеть вдвоем и разговаривать, словно мы знаем друг друга всю жизнь. Первый раз я рассказывала кому-то о пропавшем Эрни и не боялась, что меня примут за сумасшедшую.

Я вспоминала события последнего месяца: путешествие в Нортенвиль, говорящего кота, пророчество миссис Уинстон и поиски карты, ведущей в место, «куда приходят ОНИ».

Когда я дошла до перевернутого каноэ и Арабеллы, Майкл покачал головой.

– Это сделала она, даже не сомневайся. Мне жаль. Арабелла испугалась, что у нее украдут любимую игрушку, она вечно боится остаться ни с чем, – в его словах промелькнула горькая ирония.

– Подожди, но ведь Арабелла – дочь ректора, она купается в роскоши и…

– Все не совсем так. – Майкл склонился ко мне настолько близко, что я могла чувствовать его дыхание. – Во-первых, Белл – приемная дочь Ридели. Это тайна, которую она ревностно охраняет. Ректор забрал ее из приюта и окружил заботой. Такое благородство обычно несвойственно проклятому пижону Ридели, которого больше всего на свете беспокоит цвет галстука и манжеты шелковой рубашки. Не знаю, почему он удочерил именно ее. – Майкл нахмурился. – И, кстати говоря, мы с Белл расстались, но, наверное, надо рассказать все по порядку.

Он вздохнул и начал говорить. В голове моей эхом отдавались его последние слова:

«Мы с Белл расстались».

Расстались…

Сердце бешено застучало. Это ведь не из-за меня, да?

Оказывается, Майкл не очень-то ладил с Беллой. Подумать только!

Я и не знала, что он мечтал освободиться и разорвать помолвку.

И еще: Майкл не стал слугой, предпочел остаться человеком.

Внутри сразу стало легко и спокойно, несмотря на кучу проблем, свалившихся на мою несчастную голову. Теперь мы будем вместе пытаться выбраться из этого жуткого замка. Вместе…

«Как когда-то давно», – услужливо подсказала память.

– Знаешь, это все так странно. – Он поднес ладонь к лицу, затем сжал пальцы в кулак. – Когда я тебе все рассказывал, в голове появились недостающие детали. Оказывается, родители постоянно мне врали. Отец… Когда он начал работать на Ридели, то стал вести себя несколько странно. Например, у него появилось отвращение к еде, боязнь яркого солнца, да и в церковь папаша перестал ходить.

– Думаешь, он стал одним из них? Слугой Ридели? – В груди похолодело.

Оказывается, вампиры давно живут среди нас и умело притворяются людьми.

– Думаю, да. – Майкл прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана. – Похоже, родители специально перевели меня в Нортневиль, я должен был стать слугой Арабеллы, но почему никто не сказал мне об этом заранее? Почему? – Он ударил кулаком по потертой красной обивке.

– Это странно, думаю, другие школьники знали о монстрах, Эвелин говорила, что несколько поколений в ее семье служили Ридели. – Я посмотрела на Майкла. Наверное, надо было сказать слова утешения. В моей голове что-то щелкнуло, и все стало на свои места. На глаза навернулись слезы.

– Нина? Ты плачешь? – Он взял меня за руку.

Сейчас мне не хотелось ни о чем говорить, даже дышать было тяжело, потому что несколько секунд назад я поняла одну очень важную и бесконечно грустную вещь.

– Папа, – я вытерла слезы рукой, – он умер семь лет назад, нам с мамой сказали, что его ограбили и застрелили на заправке ночью, когда он возвращался с работы. На опознании я увидела на папиной шее два странных пореза или прокола, они походили на укусы какого-то зверя. Неужели его убили эти твари?

Я почувствовала руки Майкла на своей спине и уткнулась ему в плечо.

– Плачь, – шептал он в то время, когда я не могла унять слезы и лишь до дрожи в пальцах сжимала ткань его рубашки.

«Плачь», – так говорил мне отец когда-то давно, когда я упала и содрала кожу на коленке. Он никогда не укорял меня и был очень добрым, любил нас с братом, маму и даже соседскую собаку, которую боялись все в округе.

– Неужели он стал жертвой? Так они называют тех, кого собираются осушить.

По венам разлилась грусть. Я злилась на свою беспомощность. Быть жалким человеком в мире монстров – удел слабых. Неужели мы – всего лишь жертвы, такие же, как птицы, на которых папа любил охотиться?

– Что нам делать, Майкл? – Я высвободилась из его объятий. – Ты еще не знаешь всего. Скоро они объявят ночь Великой Жатвы и расправятся с учениками, которые не стали их слугами. – Вздохнув, я рассказала о последних словах Кристины и Дэна, записанных на диске. Единственное, о чем я умолчала, был странный разговор с ректором. Наверное, лучше обсудить это позже.

Зрачки Майкла на миг расширились от ужаса. В комнате повисла тишина. Было слышно лишь тиканье настенных часов:

– Тик-так. Тик-так.

У нас так мало времени!

Майкл внимательно посмотрел на мой плеер:

– Завтра мы поговорим с Арабеллой и узнаем правду о твоем отце.

– Что? Но она ведь…

– А что нам остается, Нина? Из Нортенвиля невозможно бежать, к тому же здесь пропал твой брат. Мы полностью во власти Ридели. Но сначала надо встретиться с мистером Блейном и попросить защиты охотников. Он ведь охотник, да?

– Наверное, – я пожала плечами, – по крайней мере, так его называл Берри.

– Охотник, инквизитор. – Майкл задумчиво скользнул взглядом по моим плечам. – В своих снах я тоже был инквизитором, а ты…

– Пастушкой, – я перевела взгляд на старые часы, – дочерью фермера и одной из монстров.

Почему-то меня не удивляло, что Майкл видит такие же странные сны. Все правильно: это наше прошлое, другая жизнь.

Но ломать голову над странными снами сейчас не имело смысла.

– Послушай, Нина, тогда мы не могли быть вместе, а сейчас можем. Давай, когда наконец выберемся из Нортенвиля, уедем в Нью-Йорк и забудем обо всем, поступим в