Ночь Жатвы - Елена Новак

Губы Эвелин скривились, она нервно вздохнула, словно ее застали врасплох:

– И что с того? Осуждаешь меня? Знай, я всегда этого хотела. В Нортенвиле многие уже стали слугами, остальные будут жертвами Жатвы. Служение высшим, самой Арабелле Ридели – большая честь для меня. – Она сделала шаг вперед, и я рефлекторно отпрянула.

– Все в моей семье служат великим, и никто не жалуется. Вампиры – это власть, Нина.

Эвелин прикоснулась рукой к обожженной щеке, поморщилась:

– Жаль, что ты такая жадина, а то я могла бы поговорить о тебе с Арабеллой и, возможно, она бы согласилась сделать Нину Райн своей слугой.

Мне сразу стало понятно, что это все – ложь. Никто не будет за меня хлопотать.

И еще одна вещь стала очевидной: спать с Эвелин в одной комнате опасно.

А вдруг она решит полакомиться мной снова и найдет управу на амулет Эрни? К черту!

Я схватила школьную форму, бросила ее в сумку, достала из ящика стола диск и наушники, а еще зачем-то положила в карман карту, сделанную братом.

– Куда ты собралась? – удивленно спросила соседка.

– Прочь отсюда, не хочу жить в одной комнате с кровопийцей.

Эвелин плаксиво закусила губу:

– Нечестно, Райн! Я ничего тебе не сделала!

– Ты пыталась, Эви, и будешь пытаться снова. Тебя обратили совсем недавно, и жажда не дает тебе покоя, мешает спать. Сейчас все твои мысли об одном.

Она охнула и села на кровать:

– Откуда ты знаешь?

Я усмехнулась, вспомнила свои сны, которые вовсе и не были снами. Это… воспоминания, вот точное слово! Та Нина из снов – мое прошлое, моя тень, еще одна часть моей жизни. Пастушка, которая попалась в руки высшего, несчастная девчонка, потерявшая родных. Нина из снов – это я.

Эвелин молча на меня смотрела. В ее глазах читался испуг и еще что-то, возможно, интерес? Плевать!

Я засунула вещи в сумку и перешагнула порог. Наверное, стоило что-то сказать напоследок, но мне не хотелось разговаривать с соседкой, которая предпочла служить монстрам.

Поэтому я молча выскочила из комнаты и быстро пересекла гостиную.

В коридоре было темно, дорогу освещал лишь приглушенный свет ночной лампы.

Мне постоянно казалось, что за мной наблюдают.

Вспомнились слова Эвелин: «В этой школе многие стали слугами». Наверное, сейчас я – лакомый кусок для них, одинокая школьница, бредущая в полутьме.

Я рефлекторно сжала в руках амулет Эрни, а затем спустилась вниз по скрипучей лестнице, прошла по коридору, пару раз оглянувшись назад, и остановилась у двери без вывески.

Подсобное помещение, в котором я учила Стива общаться с девчонками. Как хорошо, что оно есть!

Дверь оказалась открытой, впрочем, как и всегда. Я осторожно заглянула внутрь – пусто.

Здесь было неплохо. Во всяком случае, лучше, чем в одной спальне с вампиром.

Потертый диван раскладывался. Ночник тускло освещал толстый слой пыли на полках. Я закрыла подсобку изнутри на защелку и облегченно выдохнула.

Похоже, я спасена хотя бы на одну ночь.

В этот момент в дверь кто-то постучал. От неожиданности я выронила из рук амулет.

Стучали так сильно, что казалось, совсем скоро дверь не выдержит и слетит с петель.

И тут послышался знакомый голос:

– Знаю, здесь кто-то есть, свет горит! Откройте! Это Майкл Корнер! Мне нужна помощь!

Майкл? Как он тут оказался? Майкл – парень Арабеллы. Наверное, он тоже слуга. Хотя в шалаше вел себя как человек. Какого дьявола?

– Майкл. – Рука дернулась и замерла в пустоте. Открывать или нет?

19. Нерушимая клятва

Майкл Корнер

Весь день меня мучали непривычные мысли. Я вспоминал тетю Ингрид, свое детство, лавандовые поля рядом с ее домом. И почему именно сейчас? Может, потому что за окном шел дождь?

На уроке хотелось выйти на улицу, прогуляться по дождливому лесу. Арабелла рядом со мной была тихой и странно задумчивой. Тем лучше, не придется с ней разговаривать.

Меня не покидало чувство, что это именно из-за нее каноэ Нины перевернулось. Хотя Арабелла в тот вечер всего лишь махнула рукой в сторону новенькой.

И все же тогда я почувствовал движение воздуха, совсем не похожее на ветер.

Словно сама стихия подчинялась Арабелле. Так кто же ты, черт возьми, такая?

Я с подозрением взглянул на свою невесту, которая внимательно изучала массивное кольцо на безымянном пальце. Наверное, уже представляет нашу свадьбу.

От этой догадки внутри похолодело.

Я откинулся на стуле с одной мыслью: «Так дальше продолжаться не может. Больше нет ни сил, ни желания волочиться за распрекрасной Арабеллой».

Наверное, первый раз в жизни у меня появилось нечто, что принадлежит только мне: странное и манящее чувство. Глядя на дождь, я чувствовал себя живым и даже свободным, правда, совсем чуть-чуть. «Свобода величиной с мизинец», – как сказала бы тетя Ингрид.

Не знаю, к чему это все приведет, и не представляю, что делать дальше.

Интересно, что Нина обо мне думает? Помимо нашей непостижимой связи из снов и обрывков воспоминаний?

Ответа не было.

Но что-то подсказывало: мы могли бы быть вместе.

Я рефлекторно взглянул на пустое место рядом со Стиви. Нина не пришла на урок.

Наверное, спит в медпункте, а может, отдыхает в гостиной.

И почему я о ней так часто думаю?

Видимо, мне нужен кто-то, с кем я могу отвлечься от своего блестящего будущего, свадьбы с Арабеллой и предстоящей работы в компании Ридели.

Поэтому так дальше продолжаться не может.

Я взглянул на Арабеллу и нацарапал на тетрадном листе: «Нам нужно поговорить».

Она прочитала и, поджав губы, написала ответ: «Приходи вечером в мою комнату. Там и поговорим».

Я тяжело вздохнул, вспоминая просторную спальню Арабеллы, которая принадлежала только ей. Обитый бархатом диван, двуспальная кровать, картина с розовыми облаками и великолепный винтажный стол. Я часто ночевал у нее, только сейчас мне не хотелось переступать порог шикарных покоев Арабеллы.

Я придвинулся к ней ближе и прошептал:

– Ты не поняла, нам надо серьезно поговорить.

Арабелла фыркнула, и тут прозвенел звонок.

– В десять вечера в моей комнате, – сказала она одними губами, затем собрала вещи и вышла, не дожидаясь меня.

Что ж, за это я ей был даже благодарен.

Время тянулось бесконечно долго. После обеда, на котором Нины тоже не было, я решил прогулять остальные уроки и пошел в свою спальню.

Там разобрал вещи, некоторые упаковал в дорожную сумку. Так, на всякий случай. Вдруг после расставания с Арабеллой меня отчислят из Нортенвиля.

Затем сел на