Ночь Жатвы - Елена Новак

подруга по найму? Она и так окружена восторженными фанатками, а платье для этой красавицы выберут лучшие дизайнеры из известных домов мод, я в этом просто уверена! Тогда зачем?

В глазах Арабеллы мелькнул недобрый огонек, и она сказала тихо, почти нараспев:

– Соглашайся, Нина!

Внезапно мне остро захотелось сказать «да», выполнить любое ее желание. Тени из пыльных углов выросли и окутали нас, даже солнце померкло. Фигура Арабеллы словно стала больше, и эти глаза с бесконечной тьмой внутри…

Во рту пересохло, я стояла, не в силах пошевелиться.

И тут совсем рядом раздалось заливистое «Мя-я-у-у!».

Арабелла вздрогнула и обернулась, прошептав: «Чертов Берри».

В углу действительно стоял огромный черный кот. Его глаза горели желтым.

Я сжала пальцы в кулаки и ответила:

– Пожалуй, откажусь. Мне нужно думать об учебе, а работать буду после школы. Но все равно спасибо за предложение. Это очень мило с твоей стороны!

Сказав это, я развернулась и быстро пошла прочь.

До меня донеслись обрывки разговора кота и Арабеллы:

– Ты все испортил, Берри, я надеру тебе уши! – шипела красавица.

– Но госпожа, для заключения контракта запрещено использовать магию. Решение должно быть добровольным. Вы ведь хотели сделать ее слугой?

– Плевать, Берри, в любом случае мы уже начали. Совсем скоро наступит ночь Жатвы.

Дальше я не расслышала. Мне стало страшно и грустно. В этой проклятой академии все хотят меня обмануть!

Не зря Аим Лерай назвал Арабеллу чертовой ведьмой.

И кстати, зачем ей понадобился джинн?

Столько вопросов. Только ответов до сих пор нет.

Я зашла в спальню и достала из тумбочки плеер. Плевать на уроки! Надо искать ответы. Узнать, чем закончилось расследование Кристины из прошлого и почему этот диск Эрни так надежно спрятал.

На часах было одиннадцать. Эвелин, похоже, ушла на уроки. Видимо, ей уже лучше. Кровать соседки была аккуратно заправлена, на столе лежала пластинка со странного вида красными таблетками. Названия на коробке не было, хотя какая мне разница!

Кажется, я становлюсь слишком подозрительной.

Аим Лерай молчал, возможно, джинн спал или просто был не в настроении. Я откинулась на спинку кровати, достала наушники и, включив плеер, услышала знакомое шипение.

Майкл Корнер

Это был очередной странный сон, бесконечный, мучающий меня кошмар, так похожий на реальность. Я сидел на жестком стуле в темнице, руки и ноги связаны тонкими путами странных шелковых веревок. Казалось, стоит потянуть за них, и я свободен, но на поверку веревки оказались неожиданно прочными. Это все дьявольская магия монстров!

– Проклятье! Катитесь в бездну! Ублюдки! – кричал я и дергал за веревки, пытаясь хоть немного освободиться от накипевшей ярости.

Мой голос эхом отражался от гладких кирпичных стен и тонул в пустоте темницы за прочными железными решетками.

Наконец, на смену ярости пришла усталость.

Что ж, похоже, Винсент, карающий тьму, попался, как последний болван. И зачем я побежал за тем высшим монстром?

– Проклятье, – я тяжело вздохнул. Кажется, мне не выбраться, неужели я умру здесь, в плену у монстра? Как жаль!

Вспомнились ласковое лицо матери и голос отца, когда он учил меня верховой езде. Как давно это было!

Внезапно послышались шаги. В темницу спускался высший. Я снова почувствовал исходящую от него силу.

Монстр был одет, как скучающий аристократ: светлый костюм с иголочки, белоснежная рубашка, из кармана свисала цепочка дорогих часов.

Мне захотелось одним ударом стереть самодовольную улыбку с ненавистного лица. Я инстинктивно дернул рукой, но путы впились в кожу еще сильнее, из груди вырвался тяжелый вздох.

Тем временем монстр открыл дверь темницы и оказался внутри. Он улыбнулся, окинув меня победным взглядом:

– Здравствуй, пленник. Ты еще совсем юн. Опытный инквизитор не попался бы в мою ловушку, не так ли? – Монстр склонил голову набок. – Вижу в твоих глазах жажду жизни и звериную ярость. Как мерзко! Впрочем, все инквизиторы одинаковы. Вы поддаетесь низким эмоциям и редко думаете головой.

– Что тебе надо? – хрипло пробормотал я. – Ты не убил меня, значит, чего-то хочешь. Как видишь, даже инквизиторы иногда неплохо соображают.

У высшего вырвался смешок:

– Жаль, что ты начал думать головой только сейчас. В любом случае мне действительно от тебя кое-что нужно.

Сверкнув глазами, монстр подошел ближе и склонился над моей головой:

– Карты, планы инквизиции, информация. На кого из наших вы планируете нападать? Знаю, что инквизиция раскололась, часть из вас планирует подписать мирное соглашение, но другая кучка безумцев…

Я плюнул ему в лицо. Не задумываясь о последствиях.

– Ты ничего не получишь! Я не предам братьев, – на моих губах невольно появилась усмешка.

Высший вытер щеку белоснежным платком. В его глазах вспыхнула ярость:

– Что ж, похоже, пора преподать тебе урок.

Он вытянул руку и тихо произнес:

– Pati [8].

Все мое тело свело болью, казалось, каждая клетка разрывается на части, это была агония, муки преисподней.

Не в силах сдержаться, я закричал.

Хотелось взмолиться о помощи, встать на колени, сделать все, что угодно, но я лишь кричал, как зверь, загнанный в тупик.

Мучитель молча смотрел. Он ждал того момента, когда я сломаюсь под пыткой.

Наконец, сквозь агонию я разглядел черное лицо женщины, спустившейся к нам.

– Sufficit [9]. – Высший снова взмахнул рукой, и боль отступила.

Я обмяк на стуле. В голове шумело, краем уха я слышал, как чернокожая женщина в переднике служанки говорит монстру:

– Милорд, леди Нина проснулась. Я ее успокоила, как вы и велели, а еще помогла одеться и приготовиться к завтраку.

После чего она поклонилась монстру, не сводя с него почтительного взгляда. Женщина была всего лишь слугой, одной из тех, кто продал себя в рабство высшим.

Нина? Уж не та ли это девчонка, которую высший вез, завернув в плащ?

Я вспомнил ее светлые кудри и бледное лицо. Интересно, кто она такая? В любом случае воспоминание о ней было единственным светлым лучом в моем царстве кошмаров. Но скорее всего девчонка – тоже слуга монстра, а значит, одна из этих ненавистных тварей.

Я тяжело вздохнул, глядя, как на лице мучителя появляется довольная улыбка.

– Да-да, сейчас иду, Марта. Спасибо тебе.

Он оглянулся на меня и, прищурив глаза, произнес:

– Продолжим позже, – а затем покинул темницу.

Мне было плохо, больно, во рту пересохло. Как же тяжело ждать неминуемой смерти! Святой отец говорил: «Бог, утешающий смиренных, утешил нас».

Вот только ни о каком смирении я думать не мог. В груди бушевали ярость и обида, а еще израненное тело мучили голод и жажда. Почему-то именно сейчас чертовски хотелось жить.