Великий Кузнец - Анри Олл

…

Цикл "Цепь Миров": https://author.today/work/series/19174

Цикл "Лимб": https://author.today/work/series/17352

40. Эксперименты I

…

Весь тот день после инцидента я провёл в состоянии разбитой куклы. Тело слушалось с неохотой, каждое движение требовало усилия. Голова была тяжёлой, мысли вязкими. Аня, по поручению моей мамы, сходила к местной знахарке, старой Марфе, что жила на другом конце деревни у самого леса. Та, выслушав про «переутомление», выдала пучок сушёных трав с мудрёными названиями: «змеевик для очистки крови», «сон-трава для успокоения духа», «красный корень для силы». Мама и Аня заварили их в глиняном горшочке, и меня поили этим горьковатым, терпким отваром, пахнущим луговыми цветами и чем-то лекарственным. Не знаю, помогли ли травы, крепкий сон, сытный обед с наваристыми щами и ужин с жареной картошкой, но на следующее утро туман в голове рассеялся. Я проснулся с ощущением, что вернулся в своё тело. Почти, оставалась лёгкая скованность в мышцах, будто накануне я таскал неподъёмные брёвна, и фоновая вялость, делающая движения чуть более замедленными, чем обычно. Однако ещё через день и эти остаточные явления сошли на нет. Я снова чувствовал себя собой: двенадцатилетним Яром Громовым, который помнит другую жизнь и обладает странным даром, с которым явно нужно разобраться.

И вот сегодня вечером, когда за окном стемнело, а в печке потрескивали дрова, я решился на новые эксперименты. На этот раз не спонтанно, а обдуманно, с холодной головой. И под присмотром: Аня сидела напротив меня на краешке моей кровати, поджав ноги. Её карие глаза, обычно спокойные, теперь были полны смеси любопытства и глубокой тревоги. Она помнила, каким я был эти два дня. И я помнил.

- Для безопасности, - сказал я ей, - нужен наблюдатель. Если что… отдёрни меня, в крайнем случае зови родителей.

Она кивнула, не произнеся ни слова. Я сидел за грубым столом, на котором лежали несколько заранее подготовленных предметов. Я решил начать с малого, в прямом смысле. Из обрезков тонкой ольховой ветки я выстругал четыре маленьких, гладких колечка, подогнав их под мизинец, безымянный, средний и указательный палец своей руки соответственно. Логика была проста, и она родилась из слияния знаний двух миров. Во-первых, я был засланцем из другого мира, мне было знакомо понятие «очки маны», как в тех самых ролевых играх, которые я проходил на экране своего монитора. Мана - это числовой показатель. Его можно тратить, его можно восполнять, его можно увеличивать. Во-вторых, из здешнего опыта я знал: чем меньше и проще предмет, тем легче нанести метку, тем меньше она «стоит». Значит, нужно начать с самого малого и с самой простой, но потенциально революционной идеи: увеличить максимальный запас этого ресурса.

Я взял первое колечко. Закрыв глаза, я отогнал все посторонние мысли, сосредоточился на внутреннем ощущении: на той самой «мышце» духа, которую я так упорно качал. Теперь нужно было не просто подписать предмет, а вложить в метку конкретное, чёткое свойство. Я сформулировал мысль с максимальной ясностью, представив её не как поэтическое описание, а как строгую инструкцию, код: «Даёт носителю +1 единицу к максимальной мане».

Я почувствовал знакомое движение внутренней энергии, отток сил из центра где-то в груди в кончики пальцев, держащих кольцо. Процесс занял несколько секунд. Когда я открыл глаза, лёгкая усталость уже накатывала, но это была обычная, тренировочная усталость, а не всепоглощающий провал. Я взглянул на Аню.

- Всё нормально? - спросила она, наклоняясь вперёд.

- Пока да, - ответил я. - Кажется, сработало.

Но как это проверить? Я надел кольцо на мизинец - ничего. Ни вспышек света, ни ощущения прилива сил, ни мурашек по коже: ровным счётом ничего. Я мысленно покрутил эту идею. Логично: если увеличивается максимальный запас, а не текущий, то я не должен чувствовать немедленного эффекта. Это как увеличить объём кувшина, не наполняя его водой. Эффект проявится, когда я полноценно отдохну и начну тратить ману вновь. Нужны дальнейшие испытания.

- Ничего необычного не чувствую, - сообщил я Ане. – Хотя, так, наверное, и должно быть.

Я продолжил: взял второе кольцо. Сформулировал ту же мысль: «+1 к максимальной мане». Усталость нарастала, как после долгой пробежки. Сделав третье кольцо, я уже чувствовал, как пот выступил на лбу, а в висках застучало. Четвёртое далось с трудом. После того как я поставил последнюю точку в мысленной надписи, я откинулся на спинку стула, тяжело дыша.

- Хватит, - сказал я, больше себе, чем Ане. - На сегодня достаточно.

На моей левой руке красовались четыре простых деревянных колечка. Выглядело это странно, даже немного нелепо, но я чувствовал удовлетворение. Эксперимент прошёл без катастроф. Мы с Аней немного поговорили шепотом. Она спрашивала, что я чувствую, не кружится ли голова, не тошнит ли. Я отвечал, что просто устал, как после хорошей работы. Потом мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я почти мгновенно провалился в сон, но на этот раз здоровый, глубокий, без чёрных провалов.

Следующим вечером я, чувствуя себя полностью восстановившимся, вернулся к опытам. Под конец интересно было вот что: сделав четыре кольца, я устал, но эта усталость казалась… меньше, чем вчера? Или я просто адаптировался? Я сделал ещё четыре кольца с тем же свойством. Потом, после небольшого перерыва, ещё четыре. К концу недели, методично прибавляя по несколько колец в день, я создал целую коллекцию: двадцать деревянных колец, каждое с незаметной глазу меткой «+1 к максимальной мане».

Это выглядело уже совсем смешно. Надеть все двадцать на пальцы было абсурдно, потому я нанизал их на прочную льняную нитку, сделав подобие браслета-чёток. Он отяжелел, гремел при движении, но я носил его не снимая, пряча под рукавом рубахи. Теперь у меня было теоретически +20 к максимальному запасу маны. Но что это означало на практике?

Для этого нужен был измерительный инструмент, а у меня был только один: я сам и моё субъективное чувство усталости. Я начал новый этап экспериментов: каждый вечер я садился и начинал методично тратить ману на самую простую операцию - нанесение обычной метки «Простой деревянный кубик» на маленькие деревянные кубики, которые я потом бросал в печку. Цель: выяснить, сколько таких меток я могу сделать за раз, до полного истощения. Без колец мой предел был около двадцати. А с кольцами?

Первый же вечер дал ошеломительный результат. Я сделал двадцать пять меток, прежде чем почувствовал знакомое изнеможение. Я вёл мысленные записи, как учёный. Получалось, что