Долг человечества. Том 5 - Артем Сластин

пробка, чудовищно сильный, злобный, как голодный пес, и с полностью стертыми моральными ориентирами. Насилие, бесполезные драки, чванливость положением — все это про него. А стоило Леониду навестить эту фракцию, поджал хвост, явно оценив разницу в силе.

Под присмотром Савельева, Артур наводил ужаса на население. И именно он сколотил вокруг себя костяк из нескольких десятков таких же отморозков, которые спали и видели себя лидерами положения с полностью развязанными руками на всякое, что в обществе порицается.

Последним персонажем в списке, но не по значимости, был Денис Морозов, самый тихий из троицы, и непонятно, как вообще затесавшийся к этим ублюдкам. В прошлом мутный сотрудник СПС-ки, или же специальный связист. От трибунала за торговлю государственными тайнами его спас лично Вячеслав, переведя того из-под удара к себе штатной единицей, и, судя по всему, это приоткрывало мне завесу, что и сам лидер фракции мог быть нечист на руку, но мой прямой вопрос об этом резко и категорично был отринут.

Слушая этот рассказ, я поражался, как Вячеслав вообще умудрялся удерживать все под контролем при таких вводных. Хотя, можно ли это назвать контролем в привычном понимании слова? Тут я затруднялся дать себе ответ. Но тот факт, что все трое банально ждали смерти своего главаря, о чем-то да говорил.

Из рассказанного и, с помощью уточняющих вопросов, я сделал однозначный вывод. Именно Нестеров здесь фигура ключевая, потому что всех троих отщепенцев он так или иначе спас либо от смерти, либо от тюрьмы. Так что авторитет его был непререкаемым. Инерция армейской субординации, если изволите, и даже здесь она сохранилась. Страх перед авторитетом или привычка подчиняться — тут вопрос открытый.

На мой вопрос, что же именно Муромец сделал с этими тремя, тот ехидно осклабился, и пояснил, что поговорил с ними по-армейски, ведь и сам он в прошлом причастен к вооруженным силам, только вот о себе рассказывал явно с неохотой, потому фигура Ильи для меня осталась загадочной.

— Что, прямо избил их? — Подложив щеку под ладонь, слушала Илью Варя.

— До меня когда слухи дошли, думал убью всех троих. — Сжал кулаки Муромец. — Да только вот уже настроения в лагере были ни к черту, как на пороховой бочке, честное слово. Сделай я так, беды было не миновать, и даже отсутствие каких-то там указаний и координации не помешало бы случиться бунту.

— И каковы результаты, кроме того, что ты сбил себе костяшки? — Уточнил я.

— Начать стоит с того, что именно я узнал. Эти трое, еще со времен шпиона, внедренного нам Константином, мутили воду, и планировали в полном составе переехать в центр полигона, в форт этого больного *нецензурно* ублюдка. Им полагались высокие должности при тамошнем руководстве, и за ценой они не постояли, им плевать, пять человек каждые два дня, или две сотни разом, главное собственные тушки потеплее примостырить.

— То есть, ты считаешь, что после того, как Вячеслав бы помер, а власть была бы захвачена бескровно, всех людей отсюда просто перегнали бы к рабовладельцу? — Спросил я, дабы внести для себя ясность мотивации Виктора, Артура и Дениса.

— Примерно так, да. — Шумно выдохнул Муромец.

— Мне все еще непонятно, почему Вячеслав при всей этой истории жив. Ты упомянул, что тот же Денис, это вроде как наша Катя, тоже может скрываться в тенях и делает это искусно. Что мешало ему, например, тихонько задушить больного и ослабевшего старика во сне? Криминалистика тут, в этом новом мире, не развита, доказать смерть от удушья было бы невозможно. Они бы сильно ускорили свои планы. — Задала Варя вопрос, который, как мне казалось, совершенно не вился с той историей, что рассказал Илья.

— Я так скажу… — Удрученно протянул он. — Я не знаю, и при разговоре они мне не объяснили, хотя меня это тоже волнует. Вряд ли дело в том, что я постоянно охраняю Вячеслава, при сильном желании и меня устранить не большая проблема. Так что не могу ответить на твой вопрос.

Собственно, раз уж ответов нет, выходит, что они ждали естественной смерти старика. Либо знали что-то и потому не спешили, либо напротив, сильно хотели, но по какой-то причине не могли. В любом случае, отчаянный ход Вячеслава в поисках преемника был оправданным.

А потому, появление меня, никому неизвестного парня, которому самый главный пообещал передать фактическое лидерство, через систему, а не на словах, спутало им карты. Более того, мое самостоятельное решение с исцелением полковника и вовсе разрушило им все, что они так тщательно выстраивали.

Картина прояснилась. Использование черного ядра оказалось самым верным ходом из всех возможных, и не сделай я этого, если бы Вячеслав умер своей смертью, мне пришлось бы вырезать половину лагеря, сражаясь со всеми подряд, дабы отстоять свое право быть главой этого поселения.

Но полковник выжил, и должен пойти на поправку. Что автоматически означает конец волнениям. Я, конечно, еще найду возможность подробно расспросить лидера фракции обо всем, что обсуждалось здесь и сейчас, но что-то мне подсказывало, что ничего принципиально нового я не узнаю, а он сам приструнит своих вышедших из-под контроля подчиненных.

Ну а я, как человек, подаривший ему эту вторую жизнь, смогу запросить для себя что-нибудь полезное. Но это позже. В дверь постучали.

— Войдите. — Ответил Илья.

На пороге показался Иван Филиппов, я его знал еще с первой встречи с парламентерами. Выглядел он встревоженно, нервно, и, сбиваясь и заикаясь, проговорил.

— Там это… Это, Агнесса…

Глава 21

— Филиппов? — Удивленно проговорил и встал в полный рост Илья, взглянув на вошедшего в комнату переговоров, ставшую таковой с недавних пор. — Не мямли, что стряслось?

Мы с Варей тоже поднялись, прислушиваясь к собственным ощущениям. Хотя вид нежданного гостя был взволнованным, ни я, ни моя спутница-колдунья самообладания не потеряли и просто ждали, как развернутся события.

Иван Филиппов судорожно глотнул воздух, заозирался, открыл было рот, но ответить не успел, как мы сами все услышали. Из-за тонкой бревенчатой перегородки до наших ушей донесся пронзительный женский выкрик. И быстро затих, превратившись в хрип, словно ей грубо заткнули рот.

Позабыв все на свете, наша четверка ломанулась на звук. Действительно, о какой дипломатии может идти речь, когда последствия принятых ранее решений наступают так скоро. Твою ж мать, я думал, у нас будет хотя бы часок, сгруппироваться, подготовиться, прикинуть, куда будем падать и туда подушек накидать, но не срослось.

Илья из комнаты вылетел первый, на ходу покрываясь трещащими синими сполохами бурлящего электричества. За нами не заржавело —