Долг человечества. Том 5 - Артем Сластин

я вынул «грушу» и приготовился было применять ускорение, но пока что придерживал, на всякий случай, рискованно получить часовой откат, и истратить ультимативно сильную способность для выживания в молоко. Варя, словно и всамделишная чародейка, разожгла огонь, буквально, приготовившись швырять огненные шары направо и налево.

С дверью в спальню лидера, откуда доносился выкрик, мы не церемонились — снесли с петель, вырвав ее из косяка с мясом, и влетели внутрь, все трое, пока как Иван задержался позади троицы бойцов и магов, всматриваясь вглубь полутемной комнаты.

Что ж, картина маслом, если гора не идет к Магомеду, то… у кровати полковника стояли трое, хотя правильнее будет сказать четверо. Те самые молодцы-офицеры, о которых мне полчаса к ряду рассказывал Муромец. Почему четверо? Один из мужчин, огромный бритый налысо амбал в латном доспехе, судя по описанию Завьялов, держал на весу брыкающуюся девчонку, сдавливая ей горло.

Слева от здоровяка стоял щуплый, скользкого вида мужчинка с бегающими, мышиными глазёнками, походу Савельев. Ну а третий, Морозов, торчал в самом углу, прислонившись спиной к стене и поигрывая кинжалом необычной формы.

— *нецензурно*, руки убери! — Проревел Илья, а его электрическая оболочка забилась ярче, пока с пальцев не сорвался четкий, моментальный разряд, как дуга, и ударил не в тело гиганта вопреки законам физики, а в землю под ним, выдав фонтан искр и взрыхлив землю.

Амбал нехотя разжал руки, отпустив парламентершу. Та рухнула на колени, уперлась рукой в землю и сильно закашлялась, схватившись за пережатую шею.

— Остынь, Муромец, — оскалился Завьялов, поигрывая желваками. Я считал эту эмоцию, он побаивается моего временного союзника, — время старика вышло, нет нужды устраивать резню, согласись. Ты же знал, что так будет. Так что все, кончилась богадельня, больше нам договариваться нужды нет.

— Артур, это те? — Савельев скривился, бросил на нас масляный взгляд, особенно долго задержавшись на Варе.

— Мои ребята говорят — те. — Ответил великан. — Илья, ты какого хера сюда вообще чужаков пустил? Что, самому разобраться кишка тонка? Решил под каких-то слюнтяев лечь? Мы же предлагали тебе мирный выход, но нет, ты как баран, ля!

— Спокойно, Завьялов, успеешь еще кулаки почесать. — Мягко, но настойчиво потребовал гиганта утихомириться нависающий над бездыханным телом Вячеслава Виктор.

Почему? Что происходит? Я ошибся? Не помогло черное ядрышко, и смерть пришла, не дождавшись исцеления? Но не успел я погрузиться в пучину размышлений, и даже помыслить о том, что прямо сейчас придется убить этих троих, послышался еще один голос.

— А ну пасти позакрывали, щенки.

Негромко, спокойно и размеренно, будто и правда команда для дрессированных собак, проговорил Вячеслав, впечатлив всех присутствующих. Кого-то сталью в голосе и леденящей властностью, кого-то своим чудесным, можно сказать, воскрешением. Меня, к примеру, и тем и другим, да и как погляжу, Варю тоже проняло, ее пламя, бушующее в нескольких сантиметрах от ладони, поутихло.

Тоном это было сказано таким, который сымитировать невозможно, только годы практики и знания, что он имеет вес, голос человека, привыкшего отдавать приказы и не терпя ни малейшего промедления к их исполнению.

Все трое, Завьялов, Морозов, Савельев, повернули головы, медленно и скрипуче, как будто у них вместо шей — шарниры. Ошарашенно глядели на Вячеслава. Ведь там, где только что лежал иссохший, вонючий труп, перетянутый синюшной кожей, сейчас поднимался, чтобы присесть, Вячеслав Нестеров. Более того, когда ему удалось распрямить спину, он сбросил с себя ткань, укрывавшую его до этого, и спустил босые ноги на голую землю.

Кожа его приобрела здоровый, чуть смугловатый оттенок, на руках бугрились хоть и с видимыми возрастными изменениями, но налитые силой мышцы. Провалы глазниц заполнили ясные, пронзительные глаза, которые сейчас пристально рассматривали присутствующих в этой комнате. Седина в волосах никуда не девалась, только теперь она придавала вид мужчине не умирающего деда, а матерого такого волчары, которому еще хоть куда.

Нестеров, как оказалось, тоже своего рода колдун, пусть и всего второго уровня, однако это не мешало ему контролировать этих псов одним лишь своим присутствием. Я не скрывая наслаждения наблюдал, как стекает по стенке Морозов, собираясь стать меньше и незначительнее, чем он есть, и занять позицию тише воды ниже травы в буквальном смысле этого слова. Клянусь, если бы этот пижон мог, он бы схлопнулся до частиц и улетел, куда понесет ветер.

Наблюдал также и перемены берсерка Завьялова. Пышущее яростью, злобой и тупой грубостью лицо сейчас скукоживалось, будто лимона поел, бледнело, а руки его, перевитые чудовищной мускулатурой, которую было не скрыть даже за латными перчатками и наплечниками, начинали мелко дрожать. Лишь Савельев сохранил подобие хладнокровия.

— Старший лейтенант Завьялов, Капитан Савельев, Лейтенант Морозов, — Вячеслав чеканил их звания, а я слышал не должности и фамилии, а вбиваемые в их крышки гробов гвозди, — какого *нецензурно* здесь происходит?

У меня масса вопросов, но главный — почему так или иначе причастные к вооруженным силам ругаются так бранно? Видимо, это я в своей интеллигентной жизни к подобному контингенту не привыкший, а для них это в порядке вещей. Ладно, это я от стресса каламбурю, вопросов насущных действительно немало.

Во-первых, Вячеслав действительно знает, что происходит, тем не менее задает этот вопрос. Может ли быть, что последние часы его прошли в беспамятстве? Но нет, чуть меньше часа назад я слышал его голос, он был в здравом уме. Хотя, как посмотреть…

Ответа от троицы тех, кто уже практически поделил шкуру неубиваемого медведя, не последовало. Я же, признаться, находился в серьезном замешательстве. Сделать-то свои ходы я сделал, и сейчас наблюдаю развязку, но делать что? Полагаю, разумным решением в моей ситуации будет понаблюдать, я частенько так делал, ну а Варя, видимо, настолько запуганная моими увещеваниями не лезть на рожон и не атаковать всех подряд, сейчас заняла ту же позицию, что и я.

Заговорил вновь «старший», уже встав на ноги.

— Что встали, морды кирпичом? Думали концы отдам? Хер вам, приблуды неблагодарные, с тем что вы натворили я разберусь, и молитесь, чтобы я поступил по уставу, а не вскрыл ваши сраные черепушки, не вышкреб их до снежного блеска и не нассал в них! Оружие сдали Илье и шагом марш наружу! Муромец, — перевел старик взгляд на остолбеневшего электроманта, — позаботься о том, чтобы эти три тупые бошки торчали из ямы. Выполнять!

Выдав эту, без сомнений, пылкую тираду, я пронаблюдал последствия. Поджав хвосты, все трое, поняв бесполезность всех своих потуг, действительно сдали свое оружие нашему с Варей провожатому. Он его принял, попрятал в инвентарь скимитар, кинжал и секиру, кивнул Вячеславу, помог