Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

Литвы. На него же уставился и хозяин кабинета — Арнольд Рюйтель. Тот, ни говоря ни слова, медленно потянулся к черной кожаной папке рядом с собой и вытащил оттуда лист бумаги, где мелькнул советский герб.

— И нам сегодня пришло, — тихо сообщил он. — Там про станкостроительный завод «Жальгирис», электротехнический завод «Эльфа», Мажейкяйский нефтеперерабатывающий завод, Клайпедский судостроительный завод «Балтия». Еще вот… Ингалинская атомная электростанция.

Они хмуро переглянулись. Документы казались бредовыми, но на душе все равно почему-то было очень тревожно.

— Что это? — первым не выдержал Горбунов, ослабив узел галстука. В зале было довольно прохладно, а ему было душно и не хватало воздуха. — Я не понимаю… Они что хотят вывезти всю промышленность?

Это прозвучало, по-настоящему, дико. Почти полсотни самых современных предприятий просто физически невозможно переместить за тысячи километров. Хотя в Великую Отечественную войну это удалось. Причем сделано это было большей частью руками женщин, стариков, детей без современной мощной техники, под постоянной бомбежкой немецкой авиации.

— Господи! — ахнул Арнольд Рюйтель, едва только представил себе это. — Нет, нет, это невозможно, просто невозможно.

— Невозможно ли? — сомневающимся голосом спросил его Горбунов. — В 41-ом году смогли, а сейчас невозможно, так?

Вновь замолчали. Услышанное, по-прежнему, не укладывалось у них в головах. Как такое возможно? На дворе конец XX — фактически начало XXI века, а тут готовится такое — перемещение почти сотни крупных предприятий, в том числе относящихся к тяжелой промышленности, на другой конец континента.

— Они ведь вполне способны на это… Вы понимаете, что они сделали? — Витаутас Ландсбергис махнул в воздухе своим письмом, а потом показал на письма своих товарищей. — Они же не просто так написали эти письма от имени Кабинета Министров, неспроста развели эту бюрократию. Они показывают, что это все происходит в рамках закона, в рамках одного ведомства. Словно какой-то хозяйственный вопрос…

— Нет, это же фантастика, — все никак не мог поверить Арнольд Рюйтель, качая головой. Он то брал в руки документ, то клал его на стол, то вновь брал. — Завод же не чемодан, чтобы взять его и перенести. Понимаете, не чемодан… Надо что-то делать. Что вы сидите и молчите? Надо в ООН… Надо позвонить в посольство Великобритании. Нет, лучше в посольство США…

В этот момент в зале неожиданно погас свет. Десятки старинных светильников с хрустальными абажурами погасли, погрузив помещение в холодный полумрак. Сразу же стало неуютно, еще более тревожно.

— Что это еще такое? — встревоженно вскинул голову Арнольд Рюйтель, недовольный тем, что его резиденцию отключили от света. — Господа, минуту, сейчас я сделаю несколько звонков. Так…

Он подтянул к себе телефонный аппарат, и сразу же набрал номер своего заместителя. Через какое-то время, устав слушать в трубке гудки, стал звонить мэру Вышгорода, где, собственно, они и находились.

— Господин Мяги, это Рюйтель. Что происходит с электричеством? Почему в моей резиденции нет света? Что вы там мямлите? Повторите еще раз? Ну? Что⁈ Что это еще за пред? Как это так выводят из эксплуатации? Вот же черт…

Сильно побледневший Рюйтель медленно положил трубку телефонного аппарата, и повернул голову к Витаутасу Ландсбергису.

— … Почти вся Эстония без света. Сказали, что Ингалинская атомная электростанция прекратила подачу электричества… Сказали, что ее выводят из эксплуатации…

Он вновь схватил письмо, только на этот раз сделал это одними кончиками пальцев, словно перед ним было нечто страшное, отравленное.

— Господи, это же правда… Они решили все забрать. Вы понимаете? Все…

* * *

Вторжение? Какое еще вторжение? Нет!

Не было никакого военного вторжения, когда границу пересекали грозные танковые армады, сотни военных грузовиков, маршировали десятки тысяч солдат с оружием и мрачной решимостью на лицах. Не рвал воздух рев проносящихся над головой истребителей и бомбардировщиков, не сверкали вспышки от взрывов бомб и ракет. Радиоэфир не забивала непонятная мешанина кодированных переговоров. Не ревели грозно сирены ракетного оповещения. Это была операция — логистически и организационно сложная, но операция.

Операция такого масштаба, такой бюрократической и, главное, логистической сложности история Советского Союза последних пятидесяти лет просто не знала. Опыт Великой Отечественной войны по эвакуации сотен крупных промышленных предприятий на сотни и сотни километров вглубь страны в современных условиях был практически не востребован, так как обстоятельства и обстановка радикально поменялись. Естественным результатом этого стали многочисленные проблемы, накладки, неувязки, возникавшие ежечасно, ежеминутно и ежесекундно. Но при всем при этом дело все равно двигалось.

Бюрократическая советская машина при всей своей неповоротливости и сложности отличалась одним несомненным преимуществом, которое делало всю организационную систему просто идеальным инструментом для реализации этой операции. Это преимущество называлось строгой иерархичностью, сверх централизованностью и циркулярностью управления экономическими процессами, что сопровождало каждый из элементов управленческой цепочки.

Как только был отдан приказ, бюрократический механизм Союза немедленно начал работу. В соответствии с бесчисленными регламентами, нормативами, внутренними и ведомственными инструкциями по ведомствам и министерствам стали «плодиться» тысячи и тысячи предписывающих / обязывающих / указывающих / приказывающих циркуляров.

Госплан СССР вносил немедленные правки в планы экономического развития страны, предусматривавшие изменение территориальной принадлежности предприятий Эстонской, Литовской и Латвийской СССР. Министерство тяжелого машиностроения СССР спускало в республиканские министерства циркуляры об изменении места размещения предприятий химического, нефтяного, тяжелого, энергетического и транспортного машиностроения, о закрытии их расчетных / балансовых счетов, о назначении внеочередных аудиторских проверок, о подготовке к приезду комиссий и т.д. и т.п.

В логистическом сопровождении операции были непосредственно задействованы министерства морского и речного флота, путей сообщения и гражданской авиации. Циркулярно бронировались железнодорожные и авиамаршруты, перенаправлялась транспортные потоки, высвобождались транспортные коридоры, резервировались транспортные мощности, готовилось портовое оборудование, портовая инфраструктуры для приема сотен тысяч тонн грузов.

По разработанному эвакуационному плану первыми в очереди на эвакуацию / перемещение стояли самые современные предприятия, а точнее их технически продвинутые производственные линии, цеха и оборудование. Интерес представляли именно современные производственные цепочки, которые можно было оперативно демонтировать в одном месте и так же оперативно смонтировать на другом месте. Устаревшее оборудование, видевшее еще первые годы индустриализацию, естественно, никакого интереса не представляли. Указанный порядок позволил упорядочить гигантский объем задач, выделив из них оперативные. В результате, операция, внешне выглядевшая невероятного громоздкой, фантастической по сложности, превратилась в сотню с небольшим точечных мероприятий, по итогу которых республики Прибалтики одномоментно лишились почти всех самых передовых производств.

Первые мобильные отряды по эвакуации в сопровождении крепких сотрудников КГБ и МВД в штатском начали прибывать на отобранные места уже ранним утром 14