Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

Его отражение пожало плечами. Мол, не он такой, а жизнь такая.

— Нет, друг ситный, так дело не пойдет, — решительно дернул он головой. — Мы тут не банду для разбоя собираем, а команду, — чуть подумав, добавил. — И желательно, чтобы в ней было каждой твари по паре.

Как диверсант с огромным опытом реальной работы в «поле», Варенников прекрасно знал, как важно, чтобы в диверсионной группе были спецы с разными, в том числе и уникальными, навыками. Естественно, определённую взаимозаменяемость никто не отменял, и из условной снайперской винтовки мог стрельнуть любой, но вот попадал в трудную цель только тот самый специалист. В его случае «работал» тот же принцип. Эффективность команды определяется не только и не столько верностью «единой политики партии», но и разнообразными компетенциями. Словом, отбрасывать никого нельзя было, как бы ему этого не хотелось.

— … Значит, будем смотреть и этих… — пробурчал генерал, сквозь зубы. — Осталось только найти этих гадены…

У него как раз выпало несколько свободных часов, которые Варенников решил потратить на разговор с теми, кого в его истории либеральная общественность долгие годы называли самыми компетенции, но непонятными народом (здесь можно всплакнуть), реформаторами.

— … Так… Гайдар, Чубайс точно… Кто там еще? — первыми пришли на ум, конечно же самые знаковые фигуры, об остальных пришлось хорошенько подумать. Все-таки он был военным человеком, а не экономистом от политики, и не мог помнить всех. — Овен… Нет, Авен. Ладно, разберемся. Главное понять, понимают ли они фронт задач или не понимают.

Первым человеком в списке Варенникова, с кем нужно было поговорить, был, конечно же, сам Егор Гайдар, которого в другой истории стали называть Плохишом, Мальчиком в розовых штанишках, Шокотерапевтом, а его команду реформаторов — Правительством младших научных сотрудников. Но как бы к нему не относится, человек с улицы он точно не был. Гайдар был плоть от плоти советской интеллигенции, и соху пахаря-крестьянина видел лишь на картинках. Среди его родственников были сплошь известные писатели, чиновники: дед — лауреат Сталинской премии, автор знаменитой «Малахитовой шкатулки» Бажов, отец — член Союза писателей СССР, заведующий отделом главной советской газеты «Правда», тесть — писатель Аркадий Стругацкий.

— Ладно, поговорим. Вдруг, сгодится.

По-хорошему, ему все равно пришлось бы встречаться с Гайдаром, разговаривать. Ведь, именно он в Союзе больше десяти лет плотно занимался теоретическим обоснованием перехода страны от командно-административной системы к рыночной. Под его руководством работал целый научно-исследовательский институт экономического прогнозирования. Значит, если где и искать нужных людей, то следует начать именно с этого учреждения.

— Посмотрим.

Институт экономической политики Академии народного хозяйства при Совете министров СССР, который возглавлял Гайдар, находился в Газетном переулке г. Москвы. Место примечательное, полное исторических зданий — Храм Успения Пресвятой Богородицы середины XIX века, главный дом городской усадьбы Сергея Меньшикова, внука того самого «Данилыча», сподвижника Петра Великого и др.

До трехэтажного здания, украшенного белоснежной лепниной, добрался примерно за пол часа. Служебная машина теперь была в распоряжении Варенникова двадцать четыре часа в сутки.

Генерал с офицером связи прошли в огромный холл, а им на встречу сразу же выскочил институтский вахтер, мордастый мужчина в возрасте. С гонором, словно сопливых пацанов гнал с лестницы:

— А куда это вы так шус…

Но не договорил, звучно проглотив окончание вопроса. Ясное дело, что узнал. В последнее время генерал Варенников столько раз выступал по телевидению, что его лицо в стране было, без всякого преувеличения, знакомо каждой собаке.

— Э-э-э… Я же вот… — побледневший вахтер сильно испугался приходу такого гостя. Видно, что уже такого себе напридумывал, что того и гляди его инфаркт трахнет. — Проходите туточки. У нас ведь все в полном порядке.

— Все в порядке, дядя. Бди дальше, — усмехнулся Варенников в ответ на такую реакцию на свою персону. — Мы к директору.

На этажах института их встретили пустые коридоры, закрытые двери. Гулко звучали их шаги. Похоже, научные сотрудники разошлись по домам, ведь время уже перевалило за пять часов вечера.

— Валентин Иванович, кажется, там кто-то есть, — старший лейтенант, что был у него за офицера связи, показал в сторону одной из дверей. — Слышите.

— Да, разговаривают, — кивнул генерал. — Бурно.

Дверь в аудиторию была приоткрыта, и оттуда доносились возбужденные голоса. Замедлив шаг, Варенников прислушался. Слишком уж любопытные темы поднимались в разговоре.

— … Нас спасет только либерализация цен, и ничто другое! Вы же видите пустые прилавки. Сколько еще можно будет сдерживать цены? — голос звучал уверенно, напористо, с апломбом. Ясно чувствовались начальственные нотки с характерным причмокиванием. Не узнать Егора Гайдара было просто невозможно. — Нужно отпустить цены, и тогда рынок сам решит все наши проблемы! Понимаете? Все будет — рыба, мясо, колбаса десять сортов, сыра! Товарный дефицит будет решен за два месяца, максимум за пол года! Только либерализация! Отпустить цены, все и на всё!

Генерал Варенников взялся за дверную ручку. Голоса за дверью стали громче.

— … А как же социальные последствия, Егор Тимурович? Ведь, будет резкий скачок цен, — с Гайдаром кто-то осторожно пытался спорить, говоря об опасности полного и резкого отказа от государственного регулирования. — Пример Польши показал, что после либерализации стоимость всех товаров выросла в шесть — семь раз, причем на продукты первой необходимости в особенности. Честно говоря, я даже боюсь представить, что тогда у нас случится. Что будет с обычными людьми? Вы же понимаете, что пенсионеры просто не смогут позволить себе купить их…

Через щель между дверью и косяком было видно, как скривился Гайдар. Ему, явно, не понравились эти возражения. Он дернулся, стал энергично вышагивать у окон, заставляя скрипеть паркет. Споривший с ним пухлый паренек в больших очках виновато замялся, словно только что сказал что-то постыдное, плохое.

— … И что с этого? Строительство открытого демократического рыночного государства — это сложный, тяжелый процесс! Это очень серьезная дорога, которую обязано пройти страна, и естественно, что не всякий осилит этот путь. Это же естественный процесс, дарвинский естественный отбор, если хотите знать, — Гайдар выдавал все это совершенно легко, естественно, увлеченно. Видно было, что это не игра на публику, а, действительно, отражение его собственных мыслей. — Не я это все придумал, товарищи, совсем не я! Вы же все прекрасно знаете, что советский строй породил откровенных приспособленцев, иждивенцев, не желающих работать, не желающих зарабатывать по-новому! Они не хотят, и