Диктатор: спасти Союз - Руслан Ряфатевич Агишев

Польши не такая развитая добывающая промышленность. У нас тысячи огромных добывающих комплексов, разбросанных по громадной территории, у них — десятки. Мы имеем собственное самолетостроение, станкостроение, моторостроение, ракетостроение, кораблестроение, а Польша — практически нет по всем позициям. Неужели и здесь нужен один подход к реформированию? Вы же предлагаете просто у нас действовать точно так же, как там. Вот я не дипломированный экономист, не имею научных степеней в экономике, но даже мне понятно, что подходы к реформированию наших должны отличаться, и очень существенно отличаться.

Генерал замолчал, но никто из присутствующих ничего ему не ответили. Тишина стояла такая, что слышно было жужжание мух, оказавшихся в плену между оконными рамами. Гайдар, старавшийся ни на кого не смотреть, покраснел. Лицо быстро приобрело насыщенный красный цвет, словно у перезрелого помидора. Губы кривились. И, наконец, он не выдержал.

— Вы сами сказали, что не разбираетесь в экономике! — едва не выкрикнул Гайдар. — Базовые экономические законы абсолютны, и применимы для всех стран, независимо от их различий! Это же аксиома, которую знают и студенты первого курса! Деньги есть деньги у нас, в Польше, и Зимбабве! Польские реформы оказались невероятно успешными, а значит, их нужно лишь масштабировать, ускорить.

Он быстро вернул свою уверенность. Краснота с лица спала, глаза снова заблестели непробиваемой уверенностью.

— Мы должны строишь успешную экономику, максимально эффективную экономику. И если что-то не может работать в новых условиях, то это просто не нужно нашей стране. Это же просто и понятно. Зачем нам столько заводов, которые выпускают никому не нужные станки? Легче и проще купить станки в Великобритании! Они там современнее, точнее, экономичнее. Так же нужно поступить с машинами! Закупим нормальные автомобили в Германии, компьютеры в США! Сейчас глобальная экономика, все можно купить! Зачем делать то, что уже делают лучше нас⁈ Мы же не выращиваем бананы, если их можно купить в Египте или Марокко…

— А как же люди? — перебил его генерал.

— Что люди? — тот даже не понял, о чем его спросили.

Варенников тяжело вздохнул, не зная что и сказать. Ведь, перед ним стоял доктор наук, руководитель научно-исследовательского института, который занимается проблемами переходной экономики. Это он, Гайдар, должен рассказать генералу о том, что при реформировании произойдет острый социальный кризис — закроются тысячи предприятий и организаций, продукты, товары и услуги многократно вырастут в цене, а зарплаты, напротив, бесплатные услуги здравоохранения, образования станут условно бесплатными. Гайдар и ему подобные ученые должны бить в набат, что в результате радикальных экономических реформ пенсионеры и многодетные семьи будут перебивать с хлеба на воду.

— Я хочу сказать, что по вашему сценарию миллионы людей потеряют работу, социальная сфера просто рухнет, а продукты первой необходимости станут не всем по карману, — медленно произнес генерал. — Старики и старухи в селах будут с голоду умирать.

Какое-то время Гайдар пристально на него смотрел, а потом вдруг выдал:

— Кризис лечит, а кто не лечится, тот погибает.

Из своего прошлого Варенников хорошо помнил эту фразу, которая тогда быстро стала крылатой. Гайдар, будучи премьер-министром, ее произнес, когда давал интервью репортеру газеты «Труд». Генерала эта фраза очень сильно поразила своей бесчеловечностью, которую можно было ожидать скорее от военного человека, чем от руководители такого уровня. Это военные, планируя наступления, заранее списывают потери, и совершенно спокойно рассуждают об этом. Но, когда об этом говорит премьер-министр огромной страны и даже не видит в этих словах проблемы, то это уже диагноз.

— А если бы это были ваши родители, жена, дети? Если они не встроились в реалии новой России, их тоже списали бы?

Услышав это, Гайдар уже не покраснел, а побледнел. Но сделав над собой усилие, натужено рассмеялся. Мол, какая неуклюжая шутка.

— Пожалуй, я услышал все, что хотел, — произнес Варенников, направляясь к двери. — Надеюсь, мы больше не встретимся.

Шагая по пустому коридору, генерал не проронил ни слова. Он все еще находился под впечатлением этого разговора. Вспоминал гайдаровские реплики, мысленно повторял свои ответы на них.

— Да, надеюсь не встретимся…

Вышел из здания, а офицер связи уже дожидался его у автомобиля. Вид при этом был сосредоточенный, хмурый. Значит, случилось что-то нехорошее.

— Что? — Варенников посмотрел на него.

— Валентин Иванович, только что сообщили, что в Чечено-Ингушской АССР какие-то вооруженные люди начали блокировать воинские части. В Верховном Совете республики ничего толком не могут пояснить…

Генерал открыл дверь автомобиля и медленно сел. Такие новости слушать лучше не стоя, а сидя.

— Вот и первая ласточка, — задумчиво пробормотал он. — Хотя, это не ласточка, а целый черный лебедь… Значит, генерал-майор Дудаев объявился…

Глава 22

Вы хотели жить отдельно? Живите, б…ь

Операция по перемещению производств и других материальных ценностей с территории прибалтийских республик оказалась совершенно неожиданной и исключительно быстрой. Никто из стран Западной Европы, а также США просто не успели среагировать. Примеров подобного в новейшей истории не было. Даже будучи тяжело больным, Советский Союз в очередной раз показал всему миру свою готовность, а главное возможность, к сверх мобилизационным усилиям. По исторически смехотворным историческим меркам были рекрутированы тысячи специалистов, сотни единиц специализированной техники. Произведён тщательный демонтаж современных технически сложных производств, и осуществлено их перемещение на тысячи километров в глубь страны. Даже десятая доля произведённых работ казалась, как фантастической, и невыполнимой, особенно в мирное время. Западные военные восприняли это в качестве демонстрации военного потенциала Союза по логистике в условиях, приближенных к боевым. Началась спешная компания по пересмотру военных мобилизационных планов, транспортных карт и логистических военных коридоров.

Реакция же самих прибалтийских государств была близкой к панике. В первые дни операции шок и растерянность полностью парализовали органы власти республик. Националистическая верхушка решила, что все это часть мощной военной операции по наведению конституционного порядка и возвращению Прибалтики в прежнее политическое русло. Все новоявленные президенты, председатели всевозможных советов общественного спасения и национальной обороны, а это сотни и сотни человек, разом побежали из страны, испугавшись репрессий. При мягкотелом Горбачеве никто из них бы и не дернулся, понадеявшись на нерешительность советского президента. ГКЧП же, особенно генерал Варенников, многократно демонстрировавший свою решимость принимать жесткие и порой даже жестокие решения, пугали их до чертиков.

За первые двое суток большая часть «высоких» кабинетов в Таллине, Риге и Вильнюсе опустели. По зданиям бродил ветер, хлопали раскрытые настежь двери и окна. Кое-где остро пахло гарью от сгоревших